Выступление на научной конференции «Федеративные отношения, региональное развитие и федеральные округа», Казань, 28-29 ноября 2002г.

Я согласен с основной закономерностью, отмеченной Гейдаром Джемалем, что чем слабее государство становится во внешнеполитической сфере, тем меньше прав предоставляется народам внутри страны. Действительно, с одной стороны, антропные принципы или антропные измерения политики являются важнейшим ценностным основанием для того, чтобы анализировать происходящие процессы. С другой стороны, дискурс, связанный с анализом федеральных и федеративных структур и устройства России, оказывается невероятно сближен с проблемой геополитического самоопределения России, и только неверно ориентированному расщепленному сознанию иногда начинает казаться, что проблемы внутреннего устройства России независимы от форм и способов ее геополитического самоопределения.

Геополитическое самоопределение с необходимостью связывает внутренние ресурсы роста и экспансии с самой экспансией. Очень многие в анализе государственнического федерального дискурса обращают внимание на определенную очевидную соотнесенность одновременно внешней геополитической рамки (положения России в этой рамке) и внутренней страновой структурированности. Наличие и возможность суверенных действий во внешней рамке предполагает освоение потенциала и накопления ресурсов во внутренней рамке, где важнейшими ресурсами являются собственные этносы, традиции и культуры. Так, например, диалог России с исламским миром это всегда определенная диагностика межконфессиональных диалогов внутри России. Именно в них нарабатывается важнейший ресурс для занятия внешней позиции, поэтому мера разнообразия и проявленность этого разнообразия в государственном устройстве России – очень важный момент. Жесткая определенная позиция вовне – это любовь, мир и согласие внутри.

В настоящий момент в условиях глобализации человечество переживает кризис национальных государств. На смену мононациональному государству или государству-империи, подчиненному идее спасения и задаче трансляции империи, приходит рыхлое сетевое государство, пронизывающее и разрежающее сетками коммуникативных каналов тело любой страны. Необходимо отметить, что сетевая функция, обеспечивающая проникновение одной государственной формы в другие через дипломатию, коммерцию, существовала в развитом виде уже в Новое время. Описывая миры-экономики, Бродель постоянно выявляет многочисленные сетевые формы ведущих миров-экономик – Венеции, Голландии, Великобритании, – образующих сетевых спрутов, прорастающих в виде многообразных бластул в любые государства мира, формирующих своих агентов влияния, удерживающих формы воздействия в интересах его и ее величеств. Но то, что раньше существовало как факультативное условие функционирования любой державы, обеспечивающее ее существование – дипломатия и коммерция, военная разведка, – превращается сегодня в ведущую и основную форму государственного устройства.

Мы перешли в структуру мира после периода противостояния двух политических систем. Этот опыт противостояния был связан с проработанностью каждой страны, каждой пяти земного шара. На весь земной шар, на все народы земного шара была надета глобальная сетка противостояния. Опыт этой сетевой проработки может быть присвоен и присваивается. Кем? Во-первых, страной-победителем в холодной войне – то есть США, которые все больше и больше занимают роль страны-империи. А с другой стороны, так называемыми «астероидными группами», состоящими из бывших работников спецслужб, способных организовывать глобальное действие, сопоставимое по масштабу с действием государства в целом. Люди, имеющие опыт глобального противоборства, никуда не исчезли. Они, знающие друг друга в лицо, унесли опыт с собой – в частные корпорации и астероидные группы международного терроризма и незаконных теневых экономических организаций.

Но из сказанного следует, что появляется совершенно новый формат политического взаимодействия. Важнейшей характеристикой подобного формата является определение условий функционального присутствия любого государства в любой точке пространства любой страны. Предполагается, что каждое государство в потенциале готово обсуждать градиентное проникновение любого другого государства на любой другой квадрат территории любой другой страны.

В этом случае мы имеем, конечно, весьма непривычную для классической геополитики точку зрения. Территории государств в соответствии с подобным нашим взглядом перестают восприниматься как сплошные среды, проникновение на которые со стороны других государств не допустимо. Наоборот, это проникновение приветствуется и начинает рассматриваться в качестве важнейшего параметра международного сотрудничества. Более того, государство становится заинтересованным в том, чтобы сделать себя максимально прозрачным, засвеченным для самого себя и других субъектов экспансии с точки зрения подобных становых проникновений. Но основной вопрос заключается в следующем: с чем к нам приходит другое государство и от какого проникновения, от какого воздействия мы стараемся защититься. В чем оно собственно заключается? Если государство приходит с террористами и наркотиками, которые осаждаются и проникают в саму фактуру жизни на данной территории, то подобное проникновение должно быть остановлено. Но если другое государство формирует свой градиент проникновения на основе достижений своей культуры, новых технологий, профессиональных знаний, новых форм организаций и институциональных структур, то закрыться и спрятаться от подобного проникновения невозможно и преступно. Более того, действия подобного лица, как бы они патриотично ни выглядели, приведут к тому, что страна будет обречена на прозябание и отставание.

Итак, именно в этом мы видим новый геополитический принцип. Страны в глобальном измерении и с точки зрения глобальных геополитических взаимодействий перестают выступать как заполненные сплошные среды. Их следует рассматривать как своеобразные выделенные и проработанные единичные точки контактов и взаимодействий, между которыми движутся самые разнообразные процессы – информационные, технологические, эпистемические, институциональные. При этом любая страна заинтересована и имеет права присутствовать в любой точке земного шара.

С этой точки зрения нам представляется весьма важным различить, с одной стороны, геополитику, для которой страны существуют как морфологические сгустки территорий – земель, которые хочется отстаивать, удерживать, держать, а с другой стороны, мы вплотную подходим к функционалистской геополитике, для которой другие страны характеризуются прежде всего пустотностью – они как бы обнажают свои пустые пространства, незанятые и несплошные среды и дают место для проникновения другой культуры и другого государства. В каждую точку подобной страны может провалиться огромный ресурс другой страны, другой корпорации. И в этой связи высказывается следующее утверждение – Россия это болото, в котором может утонуть сколько угодно ресурсов западного общества. На основе метафоры потепления о чем-то подобном размышлял Бодрияр в своей книге “The end of illusion”. После холодной войны замороженная тоталитаризмом жизнь начинает быстро таять. Она в расплавленной, жидкой форме хлынет на запад, грозя затопить все системы ценностей и членений, выработанные Западом в период холодной войны.

Нам представляется, что подобная геополитическая реальность делает, задает условия для совсем других (принципиально новых мировых) игр. Старый тип игр с удержанием земель и территорий за счет их заселения кончился. Начинается новый тип игр освоения земель через освоение сознания людей, проживающих на территориях. Тот, кто пытается отворять и затворять свою страну от проникновения других корпоративных и государственных субъектов влияния, просто исключается из клуба игроков и тем самым становится аутсайдером и изгоем. Мы пока отвлекаемся от нравственного момента, просто указываем на простое обстоятельство – изолирующаяся страна оказывается слабой, хотя бы потому, что она не участвует в формировании и определении общемировых линий и принципов.

А эти принципы предполагают формирование совершенно новой геополитической инфраструктуры. В том случае, если необходимо не удерживать территорию, а распространять влияние и противостоять градиентам влияния по определенным направлениям, нужны не обычные группы и силы, которые контролируют каждый сантиметр площади. Нужны особые ячеистые, каркасные, бластульные и модульные системы, которые могут осваивать и направлять потоки – информации, институциональных и технологических инноваций, финансов, энергии и т. д., создавая определенную мощность их перемещения и движения.

Скептики могут возразить, что захват территории и земли все равно является конечной целью подобных новых проработок не территории, но жизни на территории. С этим можно было бы согласиться, за одним только исключением – уничтожаются и изгоняются с территории не конкретные группы населения, но группы, обладающие определенной идентичностью и самоопределением. Исчезла и развалилась общность советский народ, даже не поставлен вопрос о русском народе как субъекте традиционной российской государственности. Более того, достаточно в очень многих точках земного шара русским перестать называть себя русскими, а объявить славянскими метисами, гражданами мира – и у них исчезнут все проблемы. Борьба за территорию сменяется борьбой за организацию жизни на территории, где важнейшим богатством является определенность проживающего на территории человека.

Как только человек меняет свою определенность, он становится очень нужным, очень уважаемым подданным другого государства, солдатом другой армии.

Но здесь же мы стакиваемся с общеантропологическими критериями. Человек, который открыт к восприятию процессов, происходящих с другими народами, является более развитым по типу освоенных способностей, чем человек, который ведет самозамкнутый и самоограниченный тип существования, будучи неспособным даже представить и понять, как строится жизнь других людей. Поэтому, если мы даже попытаемся спрятать население от воздействий других народов, других цивилизационных порядков, мы ничего не достигнем – мы просто отсрочим момент их выбора и ответа на вызовы времени, не сделав самого главного – не подготовив их к выделению оснований, на которых осуществляются подобные выборы и строятся ответы на подобные вызовы. Самое опасное – это цивилизационная перевербовка, которая даже не осознается как кардинальный акт вероотступничества и смены системы ценностей.

Из всего вышесказанного следует, что в сегодняшних условиях пере/проработки потенциально каждого участка земного шара с позиции любой страны и любого странового субъекта, который себя рассматривает в качестве участника мировой сверхсистемы, возникает совершенно иная по своей представленности организация социокультурного взаимодействия.

Именно в подобным образом открытом для новой цивилизационной переработки мире необходимо обнаружить и «открыть» прежде всего для самих себя основу российской цивилизационной миссии в мире. Эта основа связана для нас прежде всего с двумя вопросами: с вопросом о сакральном стержне Российской государственности, вокруг которого может вестись конфессиональный диалог народов России, и с вопросом о направлениях социокультурного прорыва. Раскрытие этих двух вопросов позволяет выявить своеобразие всего Российского цивилизационного пространства и обеспечить самоопределение представителей каждого из этносов России. Рассматривая возможности самоопределения, мы должны иметь в виду, что для зрелого государства очень важен принцип, в соответствии с которым любая личность без ущерба для себя может как предъявить свою этничность, так и вообще ее не предъявлять. Если ему того хочется, житель государства может спрятаться за формализм чисто гражданского а-конфессионального, а-этнического самоопределения, при этом не отрицая и не уничтожая полноту конфессионального и этнического существования.

Но в контексте этих высказанных утверждений мне бы хотелось подчеркнуть, что Россия прошла все допустимые ступени дезинтеграции и самостийности в ельцинский период. Больше у страны нет ресурсов на формальные суверенизации – это мешает ее инфраструктурной связности, мешает формированию ее единого ритма жизни. Жить в такой стране становится неудобно и опасно. Поэтому, на наш взгляд, на повестку дня выходит проект «сборки» (или очередной «пересборки») страны, требующий определения ее контуров и принципов проведения. Одновременно с этим во все большей степени осознается, что единство и территориальная целостность России является принципиальной и важнейшей ценностью, которая должна оберегаться и охраняться как всякая другая сакрально-государственная святыня. Даже территории «слабой», «мягкой» суверенизации создают угрозу распада и гибели страны. Полагаясь в пространстве сакрально-культурных образцов российской государственности, сама эта целостность не может напрямую однозначно интерпретироваться как ощеривающаяся штыками полицейская система мер.

Сборка может выступать в качестве определенной культурной инфраструктуры, в виде своеобразного дискурса, которым каждый должен научиться пользоваться. Но для этого необходимо определять, для чего и во имя чего происходит сборка. Если целевой и ценностной момент не проявляются и не выявляются, то единственным вариантом сборки может быть сборка силовая, административная. Она может осуществляться по законам тех бюрократических, формальных отношений, которые сложились в настоящий момент. При этом неважно, какую форму она будет иметь – правовую, финансово-экономическую, сутью в этом случае будет выступать борьба нескольких разных групп в центре и на периферии за уже поделенные и распределенные ресурсы.

Возможность распада России усиливается многократно в условиях необходимости дележа имеющегося ресурса и отсутствия специально поставленных задач, создания нового ресурса, что в сегодняшней ситуации может быть связано только с постановкой целей развития. Именно в ситуации, когда имевшийся ресурс переделен и перезаложен, а цели развития отсутствуют, единственной зоной напряжения между региональными и федеральными властями становится доступ к уже имеющимся и задействованным ресурсам, которые превращены в доход региональных элит, и возникает соблазн его отчуждения в пользу федеральной элиты. И хотя федеральная элита в этих условиях выступает в функции, собирающей и объединяющей ресурсы «Калиты», региональная элита, стремясь сохранить и оставить доходы от ресурсов за собой, выступает в функции дезинтеграторов Позиции «центра» и «региона» здесь взаимно уравнены самой игровой семантикой противопоставления.

Очень сложно ответить, за какой из позиционных фигур данного «клинча» стоит большая правда и большая справедливость. Скорее сама опасность данной ситуации для народов России, предполагающая дальнейшую возможную дезинтеграцию страны, определяется появлением данного противодействия. Безусловно в данной борьбе каждая из элит будет стремиться выявить свои гуманитарно-духовные основания ценностей и справедливости, определяющих ее участия в данном конфликте, обращаясь, с одной стороны, к защите местного населения (развитие этнических общин села), к демократическим идеалам ельцинских преобразований («федерализм – последнее прибежище демократии»), либо, с другой стороны, к ценностям единой инфраструктуры управления страной (единый форматив законодательства), ущемлению прав русских. В любом случае сам данный конфликт, в основе которого, повторимся, лежат исключительно меркантильные экономических интересы разных элит, направлен на разрушение взаимопонимания между народами России.

Весьма, конечно, своеобразным моментом самого взаимодействия региональных и федеральных элит является присутствие представительных федеральных элит ельцинского призыва, которые стремятся занять позицию третейского судьи в данном конфликте и встать на сторону региональных этнократических элит. Безусловно, эти группы весьма пристрастны – им было что терять. Они сегодня отстранены от федеральной власти, перешли в разряд политических пенсионеров. Поэтому, встав на позиции региональных этноэлит, они пытаются восстановить смысл деятельности федеральной политической элиты предшествующего периода. В своей критике они обеспокоены только выявлением издержек использования гуманитарного ресурса федеральным центром в борьбе с этнократическими элитами. Отсюда их попытка связать повсеместный рост русского самосознания, который очень часто происходит в сложных, конфликтных формах, с фашизацией.

Представители предшествующей властной федеральной элиты склонны связывать ельцинский развал и слом российской государственности исключительно с разрушением негуманитарного коммунистического государства, отождествляя разрушение управленческой инфраструктуры с предоставлением всем народам России бесконечной полноты демократических свобод  (которые были узурпированы 1% населения в период дележа собственности). Но ответственность этих групп перед народами России с точки зрения слома российской государственности состоит в другом – именно в период их правления была оттеснена на задний план и стала невозможной для реализации и проработки проблематика развития. Представление о развитии, технология развития была вытеснена в условиях распределения и дележа экономического ресурса из концептуального «экономизированного» языка.

Мы полностью согласны с позицией О.И.Генисаретского, предполагающей полное разотождествление проблематики развития и экономического развития, освобождение всех ключевых смысловых фокусов этого понятия от незаконного «экономизма» и «экономизмической» идеологии. Внеэкономическое понятие развития предполагает выход за сложившуюся сетку счетности и таит в себе возможность порождения новых принципов счетности, то есть не подведение представлений о развитии под сложившуюся экономику, но порождение на основе категории развития многих новых экономик. Более того, можно утверждать, что развитие – это всегда разрыв в счетности, поскольку предполагает выход за сложившуюся систему показателей и следовательно предполагает разработку новых показателей процесса развития. Сюда же относится противопоставление понятий человеческого капитала и неэкономизированного потенциала, исходно внеэкономическое понятие стратегии и т.д. Именно проблематика развития предполагает постановку вопроса о создании ресурса, который отсутствует, пока не приватизирован, не поделен и является ничейным, поскольку не произведен и может быть вообще не будет произведен. Именно проблематика развития и, как нам кажется, только она может задать другие основания для взаимоотношений центра-периферии и стать основой мобилизации народов России. Постановка целей развития позволяет также развести региональные элиты разных поколений и предупредить зреющую войну между ними. Поскольку на региональном уровне все ресурсы уже поделены. Единственная возможность для молодого поколения не вступать с предшествующим поколением в войну за ресурс – это предоставить возможность для разработки и последующей реализации программ развития.

Таким образом, можно утверждать, что в силу нового «мягкого с апелляциями» клинча между этно-региональными и федеральной элитами усиливается опасность дезинтеграции, хотя федеральная элита ведет свое наступление под лозунгом «интеграции». Но в данном случае под интеграцией следует понимать прежде всего административную с силовым элементом форсирующую «сборку», где идейно-ценностной момент – ради чего и на каких основаниях интегрироваться – вообще не ставится и выводится за поле внимания. Я бы назвал данный тип сборки формально-бюрократическим проектом. Можно утверждать, что для формально-бюрократической, административной интеграции, сводящей восстановление управленческой вертикали к новому засилью федерального чиновничества, ресурсов нет, если только не объяснить представителям «центра», что в этой борьбе они выдирают ресурс у этно-региональных элит и формируют доход, прежде всего, для себя. В этом, как нам представляется, и состоит подход, который мы условно называем формирование высокодоходной частной корпорации «Putin inc.», который, несмотря на всю свою экономическую эффективность, является весьма разрушительным для российских народов и, в том числе, для русского народа.

С другой стороны, безусловным плюсом сегодняшней ситуации является то, что предлагающиеся меры не следует соотносить с коммунистическим «страшным» тоталитарным проектом, а оценивать по определенным критериям утвердившегося строя Ельцин-Путин, который выступает как единая реализуемая программа. Очень правильно отмечает профессор Тишков – и это его утверждение, наконец, начинает отслаиваться в своеобразный технологический формализм, – что апелляция к несправедливостям, которые находятся в ушедшем прошлом, связанном с упущенными возможностями, приводит в актуальном сегодня к еще большим несправедливостям и деструкциям.

Единство и целостность России как исторического образования с ее исторической государственностью является принципиальной, важнейшей ценностью, которая должна оберегаться и охраняться народами как всякая другая сакральная государственная святыня, поскольку именно эта целостность является условием их единства и условием объединения их ресурсов и воль при вхождении в специально формируемую воронку развития, имеющую много возможностей. Постановка целей развития на основе социокультурной мобилизации возможна лишь при ощущении себя единым организмом, народами единой страны, обнаруживающими свои ядра самоопределения и выстраивающими направления экспансии вокруг сакрального стержня российской государственности. Является ли эта государственность самобытно эволюционирующим организмом или она конституируется через повторение и кальку политических форм государственного устройства других стран и с этой точки зрения создается при помощи стереотипов, произвольно удерживаемых на основе обращения к чему-то существующему вовне России, определяет устойчивость союза народа и искренность взаимодействующих конфессий. Такое полагание России как России является одновременно актом геополитическим, связанным с обнаружением роли и функции России в мире, и внутриполитическим, конституирующим единство народов на основе взаимопонимания, любви и принятия общей судьбы. И подобный акт самополагания, обнаруживающий сакральную основу государственности и обеспечивающий мобилизацию народов для осуществления развития, и является условием интеграции разделившейся и разбредающейся России в Россию.

Сакральная основа Российской государственности состоит в том, что Россия, являясь священным царством, создавалась не для захвата других территорий и покорения все новых и новых народов, но для обретения вошедшими в нее народами бессмертия. Сакральная государственность является тем духовным стержнем, который при осуществлении интеграции и сборки территорий и народов России в Россию, помимо правовой, административно-инфраструктурной проработки, задает на основе выделения личностного принципа условия обретения спасения, собственной целостности, полноты бытования для всех народов и этносов России. В соответствии с идеями традиционной Российской государственности верховный правитель, стоящий во главе государственной власти в России, будучи помазанным на царство в соответствии с таинством православной церкви, являлся главным Христомиметом – подражателем мукам Христа. Но одновременно он был вписан в священные пантеоны всех основных традиционных религий России. Выделение подобного личностно-духовного основания власти верховного правителя выступает единством внешних самоопределений России и внутреннего ее конституирования.

Целый ряд переговорщиков и дипломатов, люди, которых я считаю мудрыми – как, например, вице-президент Академии геополитики Л.Г.Ивашов, – постоянно подчеркивают, что вынесение на саму повестку дня в цивилизационный азиатский диалог вопроса о том, что Россия как государство может реализовывать определенные духовные ценности, сразу же вызывает огромный интерес к России целого ряда стран. И, оказывается, что это место, связанное с предложением сакральных духовных горизонтов цивилизационного сотрудничества, не только не занято, оно просто до настоящего момента не обнаруживалось в предъявляемой во взаимодействии с другими странами позиции России. Все более становится очевидным, что наличие некоторого духовного принципа имеет тоже свою ценность и даже свою стоимость, поскольку если такого принципа нет, то интеграция начинает осуществляться на чисто прагматико-утилитарных основах как формально-бюрократическая силовая «сборка», не обладая притягательной энергией и внутренним зовом для представителей различных этносов и конфессий России.

Государственность, как всякая созданная цивилизационная инфраструктура, нуждается в переосвоении, но не в сломе и не в построении заново. Поскольку в этом случае окажется под угрозой важнейший государственный принцип – целостности и неделимости, у которого в том числе есть и своя цель – складывать потенциал для осуществления всеми имеющимися силами цивилизационного рывка для того, чтобы в том числе повышать уровень жизни одновременно разных групп населения. Является ли Россия потенциальным полигоном выращивания любых и всяких причудливых новых национальных государственностей, в каком мире, в каком глобальном целом возможно подобное выращивание и за чей счет оно должно осуществляться? Очевидно, что не за счет русского народа. Русские выполнили задачу государственного строительства и в силу этого являются наряду с другими народами мировым народом. Поэтому русскому народу было бы не интересно ожидать, пока будут создаваться и строиться на территории единой России своеобразные этнократические режимы, новые причудливые карликовые государства, при формировании которых растрачивается и уничтожается ресурс нового цивилизационного развития. Надо учитывать, что те народы, которые внесли свой вклад в формирование Российской государственности и при этом строили не этнократические государства доминирования одного народа над другим, реализовали задачу государственного строительства и хотят на основе сформированной государственности осуществлять следующий шаг цивилизационного развития.

Поэтому сегодня проблема государственного целого – это проблема осуществления рывка – социокультурного, научного, инновационного. И здесь возникает необходимость самоопределения и различения двух принципиально разных противостоящих друг другу задач, задающих разные векторы движения.

1) Проращивание в единой основе России своей собственной полноценной автономной государственности, истощая общую для всех российских народов страновую основу.

2) Или осуществление научного социокультурного рывка совместно со всей семьей взаимодействующих братских народов, формируя единый общий потенциал, необходимый для подобного развития.

Очень интересно отметить, что именно те историки и антропологи, которые хотели бы попробовать переиграть результаты формирования российской государственности и которые очень часто размышляют об историческом процессе, используя сослагательное наклонение (если бы произошло то, если бы не русское самодержавие и т.д.), упрекают Андерсена за подчеркиваемую в его работе «Воображаемые общности» произвольность формирования национальных общностей. Именно Андерсен показывает особую роль в сегодняшнем мире образования, самоопределения и искусственной составляющей в процессах складывания национальных общностей. Можно пытаться разваливать общероссийскую государственность, произвольно формирую химеры и утопии о возможности проращивания как бы на голом незанятом поле несуществующих типов государственностей, хотя геополитическое поле российской государственности в достаточной степени структурировано и занято. Сослагательность истории весьма опасная и химерическая вещь.

Обращая свой взгляд на положение России в мире, мы видим вторично интегрирующуюся Европу, глобализированную под игру имперского присутствия в каждой точке земного шара Америку, медленно и упорно прорастающий Китай… И Россию с разрыхленной псевдорегионализированной государственностью, избирающую путь сделок и компромиссов в каждой точке по поводу позволения Америке решать ее собственные приоритетные вопросы, перекраивая карту мира.

Что в этих условиях может предложить Россия? Очень многое. Россия должна самоопределиться, что ей ближе: формальная на основах международного права интеграция в западное сообщество вплоть до полного растворения в нем или интеграция с одновременным сохранением уникального места и функций на международном плацдарме. Эти функции весьма многообразны. Сегодня Россия может быть защитником исламского мира с его своеобразием от геоцивилизационного выпаривания и переваривания, где, по мысли профессора Ш.М.Шукурова1 , существует вполне улавливаемая разная цивилизационная пассионарность тюркского мира и персидского мира. У России есть существенный долг перед персидским миром, поскольку и царская Россия, и большевистский проект во многом опирались на подвижную пассионарность тюркских этносов, способных очень быстро сменить ислам на социализм или аконфессиональное европейство, а затем также быстро освоив ценности американской демократии вновь вернуться к исламу. Но сегодня во взаимодействии с исламским миром становится очевидной необходимость баланса между стремительностью действий тюркских исламских этносов и устойчивостью визионерского творчества представителей персидского мира.

С другой стороны, у России может быть важнейшая функция во взаимодействии с Малайзией – технологическим форпостом исламского мира. Россия может предложить всему второму и третьему миру, прежде всего Индии и Китаю, Ирану и Малайзии принципы перевооружения всей совокупности технопромышленных инфраструктур на основе развития полномасштабных производительных сил, предполагающих интеграцию промышленности, образования, науки. Этот вопрос о самой конструкции развития, предполагающей единство внутреннего сосредоточения и экспансии, требует специального отдельного обсуждения.

В завершение мы бы еще раз подчеркнули следующий принципиальный момент. Для России сегодня как никогда важен выявленный духовный принцип, лежащий в основе организации ее единого огромного государственно-территориального пространства, который может быть предъявлен в клубе мировых держав. Таким принципом не может быть ни идея развала коммунизма, ни идея самых послушных и верных учеников западной цивилизации, но не может быть и отсутствие идеи. Все определенней просматривающаяся в столкновении федеральных и региональных элит оппозиция между упрощающей систему этноконфессиональных, гражданских отношений административной сборкой и превращением России в полигон проращивания и формирования не существовавших или несколько столетий отсутствовавших суверенных этно-государственных образований – способствует дальнейшему ослаблению России.