Обсуждая геополитические и геостратегические итоги глобального мирового порядка после Ирака, мы очень чётко видим, что происходит своеобразный возврат – «повторение без повторений» – в XIX век, когда существовало сложное противодействие и борьба за зоны своего влияния целого ряда сильных европейских государств.

Франция, которая после франко-прусской войны постоянно искала контакта с Россией, Германия в лице Бисмарка, организовавшая союз трёх Императоров (между Австрией, Германией и Россией), Австрия в лице Андраши, противостоявшая России и мечтавшая поучаствовать в разделе наследства «больного человека» (Турции) и приобрести гегемонию над образовавшимися славянскими государствами на Балканах.

Развалившийся социалистический блок и фактически дезинтегрированный блок свободного мира после войны в Ираке привёл к появлению автономных, независимых акторов. Налицо ситуация олигархических заговоров и союзов. Создалась удивительная, не существовавшая до этого перспектива контактов России, Германии, Франции с одной стороны, и США и Великобритании с другой. У России появляется шанс вступить в более тесное взаимодействие с Германией и Францией и на основе этих контактов создать прочный Европейский альянс, даже не вступая в Евросоюз. За длительный промежуток времени, практически за столетнюю историю, у России опять появляется возможность очень тесных контактов с Германией. Если возвращаться назад к традиционной российской государственности, государственности Российской империи и вспоминать роль немецкого Генерального штаба в поставке в Россию в пломбированном вагоне группы заговорщиков, которые подготовили и осуществили октябрьский переворот, затем Брестский мир, подготовленный В.И.Лениным, то, по словам религиозного мыслителя Е.Л. Шифферса, русский народ не заключал с немецким народом мира. Дважды за страшную историю XX века два этих великих народа были стравлены и противопоставлены друг другу, в том числе и в силу амбиций своих вождей. Сейчас впервые после столетнего периода возникает возможность восстановления контакта на уровне двух великих цивилизационных народов. Этот мир и единая цивилизационная устремленность немецкого и русского народов должна быть специально восстановлена. Включение в этот союз на полностью самостоятельных и независимых началах французского народа, у которого свои стародавние отношения вражды-симпатии и с германским народом, и с русским народом, позволяет впервые сформировать устойчивый континентальный блок, в котором найдётся место и итальянскому, и бельгийскому, и испанскому, и шведскому, и польскому, и датскому, и финскому, и многим, многим другим европейским народам.

Но России нужен серьёзный глубинный контакт с Германией и Францией отнюдь не для того, чтобы залезть как можно глубже в европейские дела. Россия ни в коем случае не должна дать себя увлечь «новым похищением Европы», как этот процесс глубокого «зарывания» в европейские дела предложил называть В.Л. Цымбурский. России контакт с основными европейскими державами необходим для того, чтобы прорываться на Восток – формировать мощные континентальные Восточные союзы, прежде всего с Китаем, Ираном, Индией, объединяющейся Кореей и Японией – этой Германией Юго-Восточной Азии. Безусловно, американизированная Япония с большой подозрительностью смотрит на вороватую, с разрушенным социальным порядком и вымирающим населением Россию. Есть предположение, что японцев более всего ужасает бесхозность огромных российских богатств. А Япония очень хорошо знает, что всё бесхозное, в том числе и Курильские острова, рано или поздно притянет к себе пробудившийся континентальный Китай. Для этой удивительной страны, притягивающей к себе находящиеся рядом пространства, нет ничего бесхозного. Но десятилетие рецессии показывает думающим японским политиками и бизнесменам старой закваски, что всё больше и больше необходимо поворачиваться лицом к Евразии, и здесь невозможно ни игнорировать, ни приуменьшить роль России.

С исторической же точки зрения, с точки зрения пока ещё не пробуждённой у русского населения духовной памяти, нам необходимо помнить, что последний император Николай Александрович1 , возможно, был уничтожен и убит именно из-за его приверженности чётко выраженной азиатской политике, которой противостояла политика Великобритании и в Афганистане, и в Китае. При этом Россия осваивала и расширялась, продолжая исходное своё, а Великобритания захватывала вдали от туманного Альбиона чужое. Таким образом, континентальные европейские блоки нам необходимы, прежде всего, для того, чтобы соединить их с азиатскими связями и блоками. Подчеркнём эту мысль. Речь не идёт об обычной дипломатии дружественных контактов со всеми странами, что, конечно, должно делаться российским МИДом и, в общем-то, хорошо или плохо, но делается. Речь идёт фактически о складывании системы взаимодействий, которая может быть направлена на переосвоение Евразии, на её континентальную пересборку, на масштабное инфраструктурное перевооружение всей Евразии.

Можно сколько угодно вспоминать геополитическую концепцию противостояния морских и континентальных держав Мак-Киндера, но если конкретно не простраивать политику переосвоения и перевоссоздания континента, то в Евразии будет реализовываться политика морских держав – США, Великобритании и Японии. Япония при особом стечении обстоятельств может быть втянута в процесс континентального строительства. Впервые эту мысль чётко выразил Линдон Ларуш в концепции континентальных сухопутных мостов и коридоров развития. Усматривая чёткую историко-эволюционную связь между финансово-ростовщическим капиталом и торговым капиталом, а также закреплённость этих двух капиталов за морскими державами, Линдон Ларуш предложил проект формирования коридоров развития через весь континент, для создания которых должны объединить свои усилия все страны Евразии. Мы не обсуждаем пока, по каким территориям и как должны пойти эти сухопутные мосты и коридоры развития, поскольку сами места их проведения, конечно, в очень серьёзной степени определяются интересами разных стран, разных групп населения. Нам важен сам принцип: для того чтобы запустить процессы переосвоения Евразии, необходимо объединить державы этого континента и других континентов вокруг творческих созидательных процессов инфраструктурного континентального строительства. Эти выделенные трассы или зоны могут быть проинтерпретированы по-разному. Одна из возможных трактовок: коридоры развития – конкретные континентальные трассы, по которым ускоренно циркулирует информация, финансы, товары. Другая трактовка коридоров развития – это рассмотрение их в качестве островков эко-пайдея-наукоградов, где закладывается новая научно-инфраструктурная технология жизни, формируются новые системы образования, проектируются новые промышленные технологии. По образцу этих формируемых островков в дальнейшем должны будут перестраиваться и перерабатываться все зоны континента. Но исходно сеть эко-пайдея-наукоградов является устойчивой зоной переорганизации Евразии, в том числе и её слабозаселённых и недоступных территорий. Собственно трассо-циркуляционный и освоительно-поселенческий принципы образуют два предельных типа континентального переосвоения Евразии.

Для развёртывания подобных масштабных программ развития нужны, безусловно, специальные финансовые институты, одним из которых может стать Инвестиционный Банк Евразийского развития, задача которого будет состоять в долгосрочном финансировании масштабных проектов построения всевозможных инфраструктур – дамб, железных дорог, аэродромов, городов, новых научно-промышленных производств и заводов и т.д.

При разработке подобных программ важнейшее значение, безусловно, получает проектный принцип. Речь идет о создании достаточно большого пула притягательных проектов, на основе которых можно было бы делать инвестиции в развитие Евразийского континента. Основная мысль Линдона Ларуша и сотрудников Шиллер-института чем-то напоминает идею формирования вечного двигателя. Находящиеся в депрессии экономики ведущих западных стран могут получить мощнейший стимул для своего развития и заказы, если ряд азиатских стран – сегодня это активно делает Китай – начнут реализовывать проекты инфраструктурного развития. Деньги инвестиционных займов будут возвращаться в результате быстрой окупаемости невероятно выгодных инфраструктурных проектов. На реализацию и осуществление данных проектов будет работать вся Западная экономика. Охватывание всего евразийского континента системой подобных инфраструктурных проектов будет способствовать преодолению преступности и этнической вражды, поскольку транспортные, энергетические, информационные инфраструктуры должны будут пройти по всем континентам. Поэтому у каждой из этнических и конфессиональных групп перед вхождением в вооружённый конфликт, результатом которого будет уничтожение и разрушение данной инфраструктуры, появится реальный выбор: совместно с другой противоборствующей стороной эксплуатировать инфраструктуру и наращивать богатство или разрушать источник богатства и развёртывать конфликт.

Но подобный «вечный двигатель», основанный на использовании масштабной устремлённости в будущее, был придуман отнюдь не Линдоном Ларушем, в его основе лежат принципы американского способа хозяйствования и идеи неприватизируемого национального Банка США2 , предложенные Александром Гамильтоном, Кэри3 , которые в свою очередь используют и применяют идеи выдающегося немецкого экономиста Листа. Но дело в том, что и для Евразийского континента подобный проектный подход формирования инфраструктур отнюдь не является новинкой. Его предлагал Дмитрий Иванович Менделеев, создавая план размещения в Сибири крупных оружейных заводов, затем этот принцип был реализован создателем золотого рубля С.Ю. Витте при постройке на французские займы Транссибирской железнодорожной магистрали.

Подобный принцип инфраструктурного развития Евразии всем нам что-то напоминает. Ах, да, мы видим в нём раскритикованный и опровергнутый принцип плановой экономики, только очень серьёзно дополненный идеями проектного подхода. При этом так рассматриваемый проектный принцип полностью отличается от волюнтаристской плановой экономики, когда не принимается в расчёт окупаемость создаваемой инфраструктуры. А в данном случае окупаемость создаваемой инфраструктуры анализируется и принимается в расчёт с самого начала. Но акцент постоянно ставится на проектирование, создание, дотягивание того, что еще не создано, того, чего нет, а не определение цены за счёт системы употреблений того, что уже создано. С этой точки зрения можно было бы сказать, что именно выдвинутый группой Линдона Ларуша проектно-инфраструктурный принцип является основным движителем современной застойной экономики, использующей в основном принцип выявления стоимости для уже созданных ранее продуктов, услуг, пакетных технологий. Собственно в этой точке противостоят друг другу финансовый капитал и проектно-промышленно-разработческий капитал. Так понимаемый проектный принцип отнюдь не является всего лишь способом предъявления и «вывешивания» результатов прожектно-рассудочного сознания, когда формально предъявляются намерения того, что могло бы делаться в будущем, но ничего из этого не делается. Задача заключается в том, чтобы предъявлять реальные способы выхода на плацдарм действия и осуществлять продвижение на этом плацдарме.

С методологической точки зрения, можно утверждать, что использование сценарного подхода как диалоговой системы и диалоговой формы организации ситуации становится совершенно необходимо в том случае, когда в конкретной ситуации действия сталкиваются во взаимодействии друг с другом несколько разных проектов: несколько носителей разных проектов и отличающихся проектных идей. В этом случае необходимо выявлять способы взаимодействия представителей разных проектных подходов в конкретной ситуации, а также анализировать содержательные основания данных проектов. Но до того момента, пока никаких глубоких и реалистичных проектов не предъявляется, выдвигаемое проектное основание является единственным способом продвижения в будущее. Конечно, имеет право на существование такая методология, когда любая форма присутствия в ситуации взаимодействия оказывается связанной с возможностью дотягивания до автономных проектных оснований присутствующей в ситуации самостоятельной позиции. В этом случае очень действенна методология взаимопонимания и соучастия. Но всё-таки граница сценарного подхода по отношению к проектному может быть достаточно чётко проведена. Сценарный подход вступает в действие, начиная с того момента, когда предъявляются достаточно проработанные и выявленные проектные позиции, связанные с конкретными технологиями продвижения в будущее. Именно в этом случае предметом осмысления становятся не полагания будущего, но сама ситуация, в которой происходит столкновение данных подходов. Но ещё раз оговоримся: проектный подход является для нас не вывешиванием дымовых завес перед будущим, но реальным продвижением по плацдарму действия либо преобразованием самого этого плацдарма, где после его преобразования и действовать-то придётся по-другому.

Возвращаясь ещё раз к инфраструктурно-проектному подходу Линдона Ларуша, мы бы попытались вскрыть несколько важнейших оснований, которые стоят за идеями его возможной реализации. Важнейший смысл инфраструктурно-проектного подхода определяется стремлением превращать любые страны – в принципе все страны земного шара — в субъекты международной и экономической политики. То есть данный подход является по своей сути антирасистским и антиимпериалистическим. Не закрепощение других стран на основе эксплуатации их природных ресурсов и закрепление за ними всё увеличивающегося финансового долга, но инструментальное оснащение этих стран технологиями, обеспечивающими наращивание богатства. Источником богатства, с точки зрения данного подхода, является формируемая гео-эконом-инфраструктура, создаваемая на основе широкого применения в массовой мыследеятельности новых физических принципов, выдвигаемых прорывными физико-математической, био-физико-химической и гуманитарной науками. Принцип формирования богатства в системе геоэкономических инфраструктур раскрывается в работах М.Д. Дворцина и сотрудников его школы на основе идеи полномасштабных производительных сил. Под полномасштабными производительными силами М.Д. Дворциным понимается взаимосвязь в современной системе производства институтов трёх типов: промышленности, имеющей все типы переделов, фундаментальной и практико-ориентированной науки, общего, среднего и высшего образования. Пересечение и взаимосвязь этих трёх мегаинструментальных систем и образует полномасштабные производительные силы страны. Только наличие полномасштабных производительных сил способствует превращению страны в самостоятельного субъекта геоэкономического действия. Но когда мы используем понятие полномасштабных производительных сил, то отвлекаемся от анализа географического размещения этих институтов на территории, то есть из размышления исчезает фактор геоэкономики. С другой стороны, возникает ощущение, что само понятие полномасштабности производительных сил нас как бы подталкивает к идее автаркии – изоляции страны, у которой сложена и функционирует подобная система – завершённая и законченная полномасштабность. Но подобная трактовка полномасштабности является принципиально неверной – в этом случае систему промышленных, научных и образовательных институтов мы представляем себе морфологически в виде сгустка вещей или тел, расположённых и представленных на данной территории. Понятие полномасштабности требует функционально-типологического анализа. Это означает, что страна, обладающая полномасштабностью, всего лишь имеет полный набор институциональных типов, на основе которых в дальнейшем может проводиться анализ меры сформированности и эффективности того или иного конкретного института: академии, университета, промышленной фирмы. Наличие институтов всех основных типов, образующих полномасштабность, всего лишь обеспечивает доступ страны к контактам институтов такого же типа и результатам их деятельности в других странах. Наша мысль в данном случае невероятно проста. Если в вашей стране есть театр, то появление на деревянном возвышении человека, который много говорит и жестикулирует, воспринимается вами не как нарушение общественного порядка лицом, выпившим изрядную порцию горячительных напитков, но как сложная социокультурная практика, итогом которой может быть кардинальное изменение антропологии человека в результате мимезиса и катарсиса.

Популярная сегодня идея собственности как доступа, обсуждаемая весьма интересным футурологом Дж. Рывкиным4  с точки зрения институциональной трактовки полномасштабности, получает другое прочтение. Под доступом имеет смысл понимать не только доступ к сознанию определённых групп населения, но, прежде всего, институциональный доступ. Институциональный доступ связан с тем, что в вашем арсенале есть опыт работы с институтом подобного типа, который вам открывает возможность проникать в систему деятельности аналогичного института.

Идея геоэкономинфраструктур, развёртываемая на основе полномасштабности, означает, что в разных странах различные аспекты деятельности институтов получили определённое характерное развитие, существует продвижение различных коллективов и групп по созданию пакетов новых критических технологий. Строить развитие как опережающее продвижение одновременно во всех точках невозможно5 . Но тогда оказывается, что на территории каждой страны, обладающей полномасштабными производительными силами, есть различные научные, образовательные, промышленные институты, которые обладают критическими технологиями производства монопольного продукта, конкурентоспособного продукта и неэффективного продукта – в области знаний, способностей/компетенций людей, промышленных товаров и услуг. Страны могут конкурировать и строить экономическое взаимодействие, каждый раз решая задачу, важно ли дотягивать продукт деятельности своего института до конкурентоспособности или лучше переключиться на потребление аналогичного продукта другой страны. Ясно, что предельные решения данной дихотомии – все продукты/услуги делать конкурентоспособными или потреблять только зарубежные продукты/услуги – являются утопичными и разрушительными. В результате подобных решений страна может потерять полномасштабные производительные силы.

Полномасштабные производительные силы являются абсолютной ценностью. В настоящий момент полномасштабными производительными силами обладают только объединённая Европа6 , Япония, Россия (в которой часть институциональных структур разрушается и приходит в негодность), США. На подходе к формированию полноценного полномасштабного производительного потенциала находится Китай.

Но дополнительно к этой картине географо-странового размещения основных институтов, образующих полномасштабность в виде институтов образования, науки и промышленности, существуют информационно-коммуникативные сети, деятельность которых развёртывается поверх институтов. По каналам данных сетей циркулируют информация, финансы, знания, стандарты, описание новых технологий и образцы новых способностей людей. Через данные сети может, в том числе, осуществляться трансферт технологий. Являясь надстройкой над исходными институтами науки, образования, промышленности, информационно-коммуникативные сети могут подчинять своему действию исходные базовые институты полномасштабных производительных сил, перестраивая и изменяя их исходные функции. Всякая надстроечная форма, обладая рефлективностью, оказывается способной переподчинять себе исходные задачи базовых инфраструктурных институтов. Отсюда возникает впечатление, что всё дело в информационной экономике и гуманитарных технологиях, действие которых полностью подчиняет себе промышленность, образование, науку. Ведущую функцию в системе информационно-коммуникативных сетей занимает финансовый капитал, который и создал важнейшее средство для своего существования в виде телекоммуникаций. Финансовому капиталу необходимо знать стоимость денег одновременно во всех точках земного шара. Но с этой точки зрения проектно-инфраструктурный метод противостоит финансовому капиталу, основанному на предложении новых способов употребления уже имеющихся и сложивших различных институциональных инфраструктур. Спекулятивно-финансовый капитал, незаинтересованный в долговременных инвестиционных проектах ничего не создаёт, он лишь придумывает способы и формы употребления того, что уже создано. С этой точки зрения, финансовый капитал не желает отвечать за воспроизводство, как технологическое (связанное с реконструкцией инженерно-промышленных инфраструктур), так и социальное. Очень популярная в современном бизнесе тенденция к outsourcing, обеспечивающая концентрацию на создании монопольного продукта или услуги и через монопольное введение высокой цены получение устойчивой прибыли, может привести к разрушению институтов полномасштабных производительных сил. При этом, правда, необходимо различать возможность кооперирования с другими производителями товаров и услуг, когда можно сконцентрироваться только на монопольном производстве товаров и услуг, которые никто не умеет делать за исключением данной фирмы, и разрушением институциональных структур, результатом чего будет обеднение институционального поля и разрушение полномасштабности.

Во всяком случае, и СССР, и США при Франклине Делано Рузвельте стремились осуществлять институциональный трансферт (перенос технологий и институтов) в третьи страны и формировать важнейшие элементы полномасштабных производительных сил, способствующих превращению любой конкретной страны в самостоятельный геополитический субъект. Безусловно, подобного типа действия были связаны с включённостью опекаемых стран в политические проекты мира социализма или, соответственно, свободного мира. Но в целом данная идеология, связанная не с тем, чтобы передавать технологические хвосты и уже устаревшие технологии, закрепляя зависимость данных стран от страны-донора, а с тем, чтобы формировать опережающие технологии и превращать страны в субъекты автопоэзиса (самоподдерживающегося развития и самодеятельности по Фихте), – существенно отличалась от действий стран Британского содружества и имперской политики Великобритании.

Идея искусственно создаваемых и проектируемых геоэкономических инфраструктур противостоит естественно-географической геополитике, которая абсолютизирует естественно формирующиеся и складывающиеся формы освоения территорий.

Так в чём же с этой точки зрения состоят цели России? России не нужно становиться мировой державой – она всегда была и есть мировая держава, в силу только занимаемой ею огромной континентальной суши и благодаря тысячелетней истории мировой русской литературы (эту мысль постоянно подчёркивал покойный Вадим Валерьянович Кожинов). Другое дело, что эту территорию у нас могут попытаться отобрать, доведя численность нашего населения сначала до 50 миллионов, а потом и до 25. Другое дело, что мы перестанем говорить и думать по-русски. Другое дело, что русские могут настолько оглупеть, что, без конца ругаясь и крича о своей мировой роли в истории, о том, что они должны стать мировой державой (ещё только стать!!! – не действовать как мировая держава, не мыслить в соответствии с подобными образцами), они окончательно превратятся в националистическое захолустье с недоделанными пушками и бесконечными «сломанными мечами» империи. Это произойдёт по той простой причине, что национально мыслящие русские не понимают, что подлинные битвы и сражения выигрываются не только на своих, но и на чужих территориях, в частности, в США, где сейчас решается вопрос, о том, будет ли отстранён от власти Чейни, участвовавший в фабрикации данных американской разведки. Что позитивные цели и проекты – это такие цели и проекты, в которых всё мыслящее человечество хочет участвовать не насильно, но по своей собственной воле. Эти проекты, сколько бы в них не говорилось про духовную основу, обязательно должны быть основаны на материальном физическом производстве: стали, машин, энергии, новых материалов, транспортных аппаратов, информации и знаний. Именно поэтому Побиск Кузнецов считал, что тема целей России – ублюдочная тема, если она не рассматривается в контексте целей развития всего мирового человечества. Для всех русских, начиная с XIX века, кто мало-мальски читал Гегеля, это тривиальная школьная аксиома. Так в чём же состоят цели развития России с точки зрения развития мирового целого?

Эти цели состоят в удержании масштаба развития континента Евразии. При этом континент Евразия является самым населённым континентом планеты, на котором сконцентрированы основные природные запасы человечества (75% населения планеты и 75% энергетических ресурсов). То, что происходит с Евразией, определяет, что будет происходить со всем человечеством7 . Что означает масштаб развития? Это означает определение границ бесконечного свободного роста населения Земли при условии поддержания цветущего состояния живого организма всей биосферы Земли. Здесь может быть зафиксирован известный парадокс, высказанный Линдоном Ларушем, что рост населения Земли является не бичом, но огромным преимуществом. Поскольку только густо заселённая земля создаёт условия для активного накопления качественного знания и обменов информацией. Подобное отношение предполагает использование всех зон евразийской территории для её полного освоения и циклического переосвоения.

Здесь может быть выделена вполне определённая структура переходов усложнения объекта развития: транспортные коридоры развития, то есть железные дороги и трубопроводы через центральную Азию, соединяющие и соорганизующие континент; научные города развития по типу Новосибирского научного городка и закрытых городов (Арзамас-16, Красноярск-59 и т.д.), построенные, в том числе, на труднодоступных и необжитых местах азиатского континента, а также на дне мирового океана; единая инфраструктура освоения пустынь, зон вечной мерзлоты, дна мирового океана и космоса. Собственно, в таком последовательно пошаговом развитии и заключается идея космического императива человечества. Задача России состоит не в том, чтобы обустраивать себя по типу Швеции – от Московии вглубь России. Подобная идея, во-первых, снижает уровень мобилизационных целей, а во-вторых, не позволяет намечать и создавать проекты, которые являются задачами мирового уровня и направлены на приглашение к сотрудничеству всех стран земного шара. Задача России состоит в том, чтобы открыть Евразию через её развитие для всего мира, сделать её точкой мультицивилизационной синергии8 , превратить в плацдарм реализации любых прорывных проектов человечества. Но мульти-цивилизационная синергия невозможна, в какой-то мере бессмысленна и вырождается «в разговоры за жизнь» и психологизм, если не передавать от одной страны к другой технологии, институты. Идея развития Евразии как масштабной точки развития человечества при её последовательной реализации неизбежно приводит нас к выдвижению космического императива – выхода человечества к освоению космического пространства и воспроизводства в космическом пространстве феномена жизни, созданию атмосферы и воспроизводству всех форм жизни в необитаемом сегодня ближнем и дальнем космосе. Это связано с задачей православной церкви, которую сформулировал Патриарх всея Руси Алексий II, – необходимостью преобразования всего космоса в сад Эдема. Постановка космического императива приводит к завершению всего существующего набора геополитических учений, они заканчиваются в данной точке, поскольку через освоение ближнего космоса можно совершенно с иных позиций осваивать территории земного шара. Выход в неразделённое космическое пространство через создание множества сенсорных оболочек информационного изучения, что происходит на освоенных и неосвоенных территориях в Антарктиде, Антарктике, в мировом океане, позволяет совершенно по-новому контролировать земное пространство. Необходимо также понимать, что освоение дна морского океана, зон вечной мерзлоты на дальнем Севере, пустынь и полупустынь Центральной Азии одновременно с выходом в космическое пространство приводит к окончательному освобождению от идей необходимого освоения и заселения всего евразийского континента. В духе мысли Фихте о том, что действие и рефлексия предмета действия освобождают в дальнейшем от природной необходимости осуществлять действие и являются основой человеческой свободы в обществе, способность заселить отдельные точечные недоступные зоны морского дна, вечной мерзлоты, пустынь и полупустынь, а также Марса и Луны позволяют поставить вопрос не о том, что необходимо обязательно покрыть поселениями всю поверхность земного шара, но о рациональном расселении человечества и о рациональной плотности заселения Земли. Здесь очень уместно вспомнить ряд идей группы Ларуша о том, что создание поселений в виде коттеджей за пределами города и постоянный commuting из пригородов в центр города не привёли к повышению качества жизни. Структура коттеджных посёлков обеспечила изоляцию людей и погрузила их в виртуальные фантазийные миры. Несмотря на абсолютную схожесть оболочек этих однообразных коттеджей, люди в них предельно индивидуализированы и абсолютно асолидарны:

And the peoples play the golf course

And drink the martini dry

And they all get put in boxes

Little boxes just the same…9 

Поэтому вопрос, как должно быть организовано современное поселение, – это отдельный очень серьёзный вопрос. Но в целом, безусловно, плотность заселения пространства способствует более концентрированному обмену идеями и более интенсивному взаимодействию. По всей видимости, это и есть то, что К. Маркс называл развитием Verkehrungsformen – форм общения. Таким образом, мы здесь можем увидеть процесс непрерывного наращивания и развития форм общения. Первый элемент – это создание транспортных коридоров – железнодорожных транспортных, трубопроводных, информационных линий. Второй элемент – это создание по траектории данных коридоров научных городков развития, обеспечивающих связь науки, промышленности и образования. Научные городки развития воплощают и реализуют принципиально новые открытия в промышленно-производственные, коммуникационные и транспортные технологии. Третий элемент – это освоение зоны вечной мерзлоты, пустынь и дна мирового океана за счёт совместных проектов целого ряда государств. И, наконец, четвёртый элемент – это создание искусственной сферы жизни, включающей ближний и дальний космос, а также дно морского океана, пустыни и полупустыни. Собственно эти четыре вкладывающихся друг в друга объекта и образуют «изменение кривизны» осваиваемого пространства земли. Реализация третьего элемента и переход к четвёртому означает, что любые ограничения на рост народонаселения полностью снят и человечество может возрастать в любых пределах, безгранично. Одновременно подобный рост человечества и полный разгром идеологии мальтузианства и идей Римского клуба, заложенных в известной концепции Медоуза «Границы роста», оказываются больше не действующими. Но, как известно, для того чтобы реализовывать объект подобной сложности, состоящий из четырёх объемлющих друг друга систем, необходимо с самого начала прорываться к четвёртому элементу: только в этом случае построение и создание первых трёх не будет тупиковым – оно будет обеспечивать последовательное продвижение к четвёртому. Развёртывание подобного сложного четырёхэлементного объекта предполагает переосвоение уже сегодня заполненного и занятого земного пространства. Это переосвоение означает, в частности, что практически во всех сферах необходим переход к более эффективным, более развитым технологиям в промышленности, образовании, формах расселения, медицине, транспорте. Собственно эта возможность переосвоения предполагает, что всё то, что было сделано, может быть присвоено через процесс воспроизводства.

Переосвоение предполагает построение процессов воспроизводства не только материально-технических систем, но и воспроизводство уровня организации мысли и сознания людей. Здесь можно обнаружить сложный своеобразный маятник в освоении идеи воспроизводства, которое проходит несколько этапов. Можно утверждать, что мысль о необходимости воспроизводства в отличие от производства, потребления и обмена вообще характерна для организационно-планового образа мысли в экономике. Это связано с искусственным усилием планирования ситуации жизнедеятельности. Рассматривая создание железных дорог, К. Маркс и Ф. Энгельс обратили внимание на то, что эксплуатация железных дорог не может быть связана с получением одной только прибыли, но предполагает огромные траты, направленные на воспроизводство изнашивающихся материалов, из которых сделаны полотно железных дорог и локомотивы. Но не меньшее значение имеет, конечно, воспроизводство профессионалов, способных обслуживать, а также проектировать и строить железные дороги.

Процесс воспроизводства не является естественным процессом – это искусственный процесс. Наш учитель, замечательный методолог, теоретик деятельности Г.П. Щедровицкий считал, что процесс воспроизводства лежит в основе деятельности. «Базовый процесс деятельности – это воспроизводство». Поэтому освоение процессов деятельности в разных сферах общественной жизни – это, прежде всего, освоение процессов воспроизводства. А осознанное построение процессов воспроизводства – это обязательный выход к системе организации деятельности. Постмодернистская критика процессов воспроизводства, другое название которой утверждающийся психологизм, привела к полярному рассмотрению процессов воспроизводства в виде повторения и воспроизведения, где причудливые узоры вспыхивающей психики оказываются не связанными с технологизируемой и воспроизводимой деятельностью людей. В лучшем случае они лишь предъявляемы в коммуникации между её разными участниками. С другой стороны, вычленение самой формы, которая лежит в основе воспроизводимой деятельности, означает возможность перепроектировать и менять форму деятельности и, следовательно, переподчинять её решению задач следующего уровня. Но само изменение формы деятельности в рамках некоторого поля модифицируемых вариантов подобных форм деятельности собственно и позволяет выделить вечное, постоянно повторяемое и воспроизводимое, с одной стороны, а также изменяемое, модифицируемое, наращиваемое. С этой точки зрения, рассматривая сначала разные подходы к системе воспроизводства, можно было бы выделить исходную форму распада: технократический подход к процессу воспроизводства, концентрирующегося только на вопросах восстановления материальной оснастки деятельности, и постмодернистский, психологистический подход к процессам воспроизводства, обращающий внимание только на воспроизведение причудливых психоконсциентальных образований. Подлинная же проблема организации процессов воспроизводства состоит в том, чтобы выделить в качестве предмета деятельности процессы, которые могут интеграционно объединить и объективируемые материальные составляющие, и субъективные психологические составляющие. Подобный подход к процессам воспроизводства не допускает распада на производство материальных вещей и флуктуацию причудливо вспыхивающей психики. Воспроизводство уровня организации мышления, действия, коммуникации человечества означает повышение уровня организации сознания, что и должно, прежде всего, обеспечиваться системой образования. Собственно, эта роль образования становится решающим фактором в организации и развитии ноосферы. А развитие ноосферы в свою очередь становится ключевым фактором в развитии и воспроизводстве биосферы, точно так же, как биосфера в свою очередь определяет изменение и преобразование абиотических систем планеты.

Анализ процессов воспроизводства предполагает освоение и использование деятельностных представлений и системомыследеятельностной методологии, что позволяет говорить о плюралистическом мыследеятельностном монизме. Идея мыследеятельностного монизма предполагает, что огромное число представлений и разделов реальности начинает втягиваться в анализ и рассмотрение на основе единых деятельностных оснований. Попытка выделять и рассматривать в качестве трёх не сводимых друг к другу оснований – процессы природы, процессы развития и формы деятельности (что предлагает С.Б. Чернышёв) или природу, деятельность и антропную субъектность – не позволяет сформировать в единую форму программирования и преобразования разные знаньевые действительности. В том случае, если мы даже выделяем процессы природы или процессы исторического развития, то только на основе здесь и сейчас осуществляемой деятельности, а, точнее, более полной формы – мыследеятельности, мы получаем возможность осуществлять создание знаний и программировать развитие. При этом речь идёт не только о том, чтобы деятельностно реконструировать процесс научного исследования, но и о том, чтобы программировать открытие новых физических принципов, получение новых физических эффектов, построение новых знаний. Точно так же, если не воспринимать развитие как метафизический, независимо от нас существующий процесс, но считать развитие необходимостью программировать и складывать, то реальностью, в которой формируется и создаётся развитие, является мыследеятельность.

В освоение и в оборот для развития всего человечества должны быть включены все элементы Вселенной. С другой стороны, это и есть основная идея В.И. Вернадского о развитии ноосферы и выходе человечества в космос.

 

Следующая глава

Предыдущая глава

Вернуться в оглавление