В настоящий момент Россия попадает в очень сложную ситуацию. Мы впервые должны определиться: встраиваемся ли мы в западный мир, от которого ещё 15 лет назад были отрезаны железным занавесом, или строим на основании уже освоенных принципов и заявленных ценностей свой вариант и своё видение цивилизации, соразмерной и соотнесённой с другими цивилизациями: исламской, южно-тихоокеанской, англо-американской, единоевропейской и т.д.

Ответственность за строительство собственного мира-экономики, находящегося в открытом диалоге с другими цивилизациями, и означает реальное обладание статусом мировой державы. Нам могут бесконечное число раз повторять, что мы в недостаточной степени усвоили уроки западной демократии – у нас нет в общепринятом смысле свободы прессы, у нас отсутствует институт частной собственности, у нас до настоящего момента не сложилось и не было сформировано правовое государство. Да, это действительно в какой-то мере так. Но налицо и другая система обстоятельств: западная мироэкономика находится в тяжелейшем финансовом кризисе. Крах национальной валюты в Аргентине, продолжающиеся финансовые неурядицы в Японии, спад экономики в Соединённых Штатах позволяют говорить, что развёртывающийся финансово-экономический кризис носит не циклический, но системный характер. Поэтому нас в настоящий момент тревожит всего один вопрос: не произойдёт ли следующего? Пытаясь, как послушные и в чём-то даже раболепные ученики, осваивать принципы организации западного мира-экономики, не привьём ли мы себе ту экономическую болезнь, которой сегодня болен Запад? Не начнём ли мы под соусом глобализации разрушать суверенность собственного государства, а наши природные богатства использовать, прежде всего, для укрепления мировой финансовой валюты, судьба которой нам, в общем-то, должна быть безразлична? Таким образом, вопрос заключается в следующем: до какой степени нам надо отождествляться с Западом, и где мы должны очень чётко сказать, что мы уже давно не коммунистическая страна, строящая свой мир-экономику, способную взаимодействовать с другими мирами-экономиками.

Мировая ситуация: положение дел и альтернативы

И конечно, возникает ещё целый ряд вопросов: развернувшаяся на фоне глобального финансового кризиса война с терроризмом уж очень напоминает хорошо известные милитаристские способы выхода из состояния экономической депрессии. Конечно же, считать, что американцы сами осуществили взрыв небоскрёбов-близнецов в Нью-Йорке и нападение на Пентагон, чтобы развязать войну в Афганистане, как говорят некоторые наши «горячие головы», неверно и кощунственно. Отождествлять трагедию 11 сентября 2001 года с поджогом Рейхстага Гитлером – значит идти на поводу исторических стереотипов и собственных предвзятых мнений. Мы скорбим вместе с американским народом по поводу трагических событий. Но, с другой стороны, англо-американский мир весьма неоднороден. И мы знаем целый ряд американских политиков, опирающихся на принцип так называемой целесообразности, когда национальная беда может быть использована для своей собственной выгоды: расширения зон военного присутствия США, продолжения строительства однополюсного мира, расширения арсенала стратегического вооружения. Слёзы – слезами, а бизнес – бизнесом. Это, по-моему, и называется американским прагматизмом. И в этом смысле, конечно, трагедия очень даже может быть использована во благо и для усиления американских позиций в мире. Но в этом я лично не вижу ничего страшного. Меня, например, абсолютно не пугает ни заигрывание Э. Шеварднадзе с американским спецназом в Панкинском ущелье, ни попытки А. Акаева получить дивиденды от размещения американских баз на киргизской территории. Другое дело, понимают ли американские друзья, во что они вмешиваются и какую систему равновесия они нарушают. Мне очень часто кажется, что нет. Обкладывая Россию учениями НАТО в Польше и базами в Узбекистане, Киргизии и Грузии, США вплотную сталкиваются с арабским миром. Являющаяся неоднородной арабская цивилизация весьма болезненно реагирует на технологическое и инфраструктурное исключение её из круга стран золотого миллиарда и превращение целого ряда арабских стран в государства-изгои. Религиозная фундаментализация национальной политики многих арабских государств является результатом провала социалистического проекта, предлагавшего надежду (часто, впрочем, ложную и даже лживую) на технологическую модернизацию и развитие страны. Сегодня никаких перспектив у большинства арабских стран просто нет. Развернувшаяся на этом фоне кровопролитная борьба Израиля с Палестиной очень мало напоминает борьбу справедливого государства с коварными террористами. В этой связи Россия никогда не сможет поддержать возможные военные операции США в Ираке, Иране и Сирии, как бы нас ни пытались убедить, что корни пресловутого Усамы бен Ладена следует искать в этих странах. Здесь экспансивная политика США, переходя в свою противоположность, превращается в агрессию. Мы чувствуем поддержку – часто молчаливую и непоследовательную – в этом вопросе со стороны европейских государств, в частности Франции.

В условиях усиливающейся нестабильности мирового целого, мне кажется, Россия как мировая держава пока не смогла предъявить своего проекта цивилизационного развития и не попыталась определить своё место в рамках подобного развития. Именно здесь творческий взгляд с позиции России на мировое развитие мог бы остановить расползание однополюсного несправедливого мира. И здесь речь не идёт о написании декларативных доктрин и концепций внешней политики МИДом. Проблема состоит в другом: какой проект развития мы собираемся реализовать вместе с другими государствами.

Мне кажется, что он очевиден. Самим своим географическим положением Россия, являясь евразийской державой, обречена на роль моста между Европой и Азией, формируя единое интегрированное пространство от Лиссабона до Бомбея и Иокогамы. Идея евразийского сухопутного моста, которую высказывали в виде частных мнений отдельные политики, так и не была обобщена и превращена в реалистичную программу. Речь идёт о том, чтобы организовать транспорт технологий, знаний, идей и инноваций из Европы в плохо освоенные пространства Азии, мобилизуя значительные контингенты азиатского населения на строительство новой современной инфраструктуры: дорог, мостов, системы телекоммуникаций. Инфраструктурные узлы, связывающие различные точки евразийских территорий, могут стать своеобразными коридорами развития, по которым с огромной скоростью циркулируют грузы, информация, финансы, энергия от Лондона до Токио, от Лиссабона до Шанхая. Подобная программа строительства евразийского сухопутного моста особенно важна в условиях системного кризиса, поскольку именно она может стать мотором, мобилизующим промышленные системы крупных европейских стран. В данном контексте огромное значение имеет азиатская концепция развития России, прежде всего опирающаяся на союз России с Индией, Китаем и Ираном.

Реформа

Вместе с тем, при более детальной и подробной оценке происходящих в России реформ нам становится очевидно, что они продолжают реализовываться по специализированным ведомственным планам, между которыми отсутствует глубоко продуманная координация. Остаётся неясным главное: как проводимые реформы будут способствовать подъёму уровня жизни населения. Вместо того, чтобы повышать качество функционирования реформированного хозяйственного механизма, мы вынуждены нести на себе всё новые и новые издержки продолжающихся и всё увеличивающихся реформ и модернизаций. Пока нам не удалось выйти за рамки узких ведомственных подходов и клише, чётко определить механизм реформы, заинтересованность в реформах значительной части населения, цели реформ, этапность преобразований. Непроработанность всех этих характеристик показывает, что реформы не стали общенародным делом. Мы всё ещё выдвигаем гипотезы реформ, изучаем и рассматриваем чертежи реформ, так и не перейдя к практике общественных изменений. «Народ верит мне, президенту, верит правительству». Но всякий лимит веры однажды оказывается исчерпан. Мы взяли взаймы у народа доверие, и однажды эти долги придётся возвращать. Вместе с тем, остановиться и успокоиться на достигнутом тоже нельзя, мы еще не создали к настоящему моменту жизнеспособный механизм общественных изменений.

Нам надо очень чётко определить границу постперестроек и постмодернизаций, чётко указав, как должны функционировать отрасли народного хозяйства в новых условиях, создавая общественное богатство. Если, несмотря на все преобразования и перестройки, отрасли остаются убыточными, нам не нужны такие реформы. Нам нужны расчерченные площадки, на которых можно строить новые отрасли, развивать и модернизировать на основе инноваций различные типы производств, определяя форму собственности. Важнейший вопрос сегодняшней повестки дня – конкурентоспособность отечественного хозяйства на мировом рынке. Причём мы должны последовательно стремиться к конкурентоспособности во всех отраслях: ресурсных, перерабатывающих, базовых, информационных, отраслях производства знаний и т.д. Конкурентоспособность означает, что у крупного, среднего и мелкого бизнеса есть деньги, которые и могут быть использованы для проведения реформ, направленных в первую очередь на преодоление, как сказано в Библии, «мерзости запустения»: ликвидацию бесхозных, нерентабельных систем хозяйства.

Все направления реформ: реформа ЖКХ, РАО ЕЭС и энергетики, МПС, военная реформа, судебная реформа, реформа науки и образования – очень тесно связаны друг с другом и предполагают ответ на вопрос, как должны функционировать эти отрасли после того, как преобразования закончены, какова граница отношений между государством и частными лицами, на основе чего гарантируются условия неизменности частной собственности. Все системы инфраструктурного обеспечения жизнедеятельности, которые самым серьёзным образом влияют на уровень жизни населения, возможны и весьма эффективны, если определены направления технологических и социокультурных прорывов, обеспечивающих перевооружение производства и создание конкурентоспособной продукции. Направления, в рамках которых возможно технологическое лидерство России, не может быть достигнуто за счёт самоорганизации частных собственников. Оно предполагает последовательную и в чём-то агрессивную научную, образовательную и инновационную политику со стороны государства. Принципы этой политики должны быть достаточно чётко определены.

В России необходимо сформировать специальный центр при правительстве, который бы последовательно отслеживал и сорганизовывал все направления реформ, в том числе анализируя последствия проводимых изменений. Речь идёт не о разработке программ очередных реформ, а о продвижении и доведении до нужных результатов уже «запущенных» изменений. Работа данного центра должна строиться в соответствии с принципами межотраслевого подхода и в какой-то мере опираться на гибкий баланс дирижистских1  и либеральных подходов к развитию.

Сегодня у нас продолжается бегство капиталов за рубеж. За последний год этот процесс даже усилился. Среди представителей крупного капитала часто возникают слухи о национализации. Ни о какой национализации речи быть не может. Люди, которые распространяют подобные слухи, являются злоумышленниками. Другое дело, что крупные институциональные собственники, которые обеспечивают пополнение государственного бюджета и создают условия продуктивной занятности значительных групп населения, должны находится в отношениях стратегического партнёрства с представителями государства. Государство должно знать, в чём заключаются планы крупнейших корпораций. Поскольку развал крупнейшей корпорации – это всегда огромные проблемы для населения, за которые вынуждено отвечать государство. Но очень многие институциональные собственники переживают неимоверное волнение при назначении в корпорацию нового представителя от лица государства. С одной стороны, это волнение объяснимо: смена представителя государства означает смену стратегии корпорации. С другой стороны, эта форма вмешательства государства, как одного из собственников, в дела корпорации неизбежна.

Перед имущим классом в России сегодня стоит весьма ответственная и непростая задача – осуществить процесс воспроизводства и перевооружения огромного числа производств, институтов обслуживания, инженерно-технических и социальных инфраструктур. Период, когда просто нечто раздавалось во владение, давно закончился. Проблема собственности состоит в другом: сможет ли собственник восстановить систему хозяйства, её модернизировать, переобучить людей и сделать деятельность данной хозяйственной единицы рентабельной. Если он не может этого сделать, он реально не является собственником.

Проблемы партийного строительства

Принципы закрепления и чёткого правового обеспечения собственности определяются не произвольным формальным процессом передачи любых инфраструктурных единиц в частные руки физических лиц или институциональных владельцев, но ответом на вопрос: чем в России при всех условиях должно владеть государство, а чем индивидуальный частный или корпоративный владелец. Мне кажется, что стремление отдельных политиков сделать в России всё частным так же бессмысленно и опасно, как стремление коммунистического режима в предыдущие годы сделать всё государственным. Данный вопрос не является абстрактно теоретическим, его невозможно высосать из пальца. Ответ на него может дать только сама жизнь в том случае, если у нас адекватно и правильно будут оцениваться результаты подобного эксперимента. Условием понимания и осмысления результатов приватизации в России является соответствующая партийная система, отражающая реальные интересы основных значащих групп населения. Левые и правые партии должны вести непрерывный диалог об эффективности разных форм собственности. Основная проблема сформировавшейся партийной системы в России состоит в том, что у нас отсутствует блок левых партий. Я здесь выскажу парадоксальную мысль – Коммунистическая партия сегодня не является реально партией, защищающей интересы народа. Ностальгирующая о позапрошлом снеге Коммунистическая партия не способна реально определить условия эффективности государственной собственности в современных условиях. Во всяком случае, никаких проектов реального перевооружения различных отраслей, новых принципов образовательной, научной, инновационной политики от неё не поступало. Лозунги «вернуться назад» являются просто неадекватными и нереалистичными. Вести же реальный диалог о месте и функциях социального государства, обеспечивающего подъём уровня жизни населения, принципах политики государства по отношению к крупному частному капиталу, должны левые партии. Попытка выстроить центр, объединив на основе административного ресурса все сочувствовавшие президенту и выразившие свою заинтересованность участвовать в партийном строительстве силы, может привести к тому, что создаваемая конструкция не выдержит, и в центре партийной системы образуется самостоятельная позиция. В этом случае мы будем иметь правый центр, верный Президенту только в благоприятной ситуации, с реально отдалившимся от всей политической надстройки народом. Не мне вам говорить, насколько это опасно.

Социальные проблемы

Вместе с тем, жизнь огромной части населения России остаётся тяжёлой и безысходной. По-прежнему продолжается весьма высокими темпами депопуляция страны: люди уезжают из России, и смертность превышает рождаемость. Растут наркомания и беспризорность, особенно среди детей и молодёжи.

Вместе с тем Россия в настоящий момент стала одной из самых либеральных и свободных стран мира: у нас отменена смертная казнь. Хотя, с другой стороны, содержание в местах лишения свободы во много раз мучительней, чем смерть. Будь у людей выбор, они, возможно, предпочли бы смертную казнь существованию в страшных условиях. Нужна продуманная реформа пеницитарной системы. У нас практически неограниченная свобода печати. Другое дело, что господа, которые осуществляют по своей прихоти любые дорогостоящие информационные проекты, должны жить по средствам, возвращать кредиты, платить налоги, а не перекладывать собственные расходы на плечи государства, уверяя всех в национальной и государственной необходимости осуществлённых ими личных трат. Мы практически нормализовали ситуацию в Чечне: там начала восстанавливаться система образования, мы можем лечить детей, давать молодёжи профессии, создавать рабочие места. Мы сумели собрать в единое целое территорию России. Институт ППП оказался достаточно эффективным для обеспечения региональной, конституционно-правовой и социокультурной интеграции территорий России в единое целое. Изменилась функция губернаторов. Представители президента на местах отстаивают на конкретном местном уровне интересы федеральной власти. Но всё это – лишь предварительные условия суверенности и жизнеспособности страны. Это формирование некоторого скелета, остова страны, а не работа с самодвижущимся, жизнеспособным организмом.

Основная проблема сегодня состоит в том, что мы не можем предложить молодёжи направления рывка – свободные зоны и площадки, выдающиеся результаты и геройство на которых были бы обязательно отмечены всеми соотечественниками и вознаграждены. Но без подобных программ не возможно осуществить процесс нового освоения российских территорий. Вместе с тем направления подобного рывка хорошо понятны и очевидны. Это:

– Долгосрочные программы разработки новых источников энергии, в том числе холодный термоядерный синтез и ядерная энергетика.

– Развитие транспортных инфраструктур, обеспечивающих формирование на территории России мультимодального транспортного коридора.

– Развитие технологий производства, переработки и сбыта продовольствия, в частности обеспечения чистой водой и качественным хлебом.

– Разработка технологий жизнеобеспечения, позволяющих нормативно определять устойчивое функционирование различных поселений.

– Определение пакета прорывных технологий, на основе которого возможно перевооружение самых разнообразных отраслей промышленного производства. В структуру подобного пакета входят: лазерные технологии, биофотоника, производство базовых интегральных схем и т.п. Систему подобных технологий можно было бы назвать метапромышленностью2  – промышленностью по перевооружению промышленности. Подобные направления прорывов предполагают восстановление старой русской интеллектуальной традиции Менделеева, Витте, Вернадского, предполагающей осуществление развития страны при опоре на фундаментальные методологические идеи.

Необходимо проведение специальных работ по определению в регионах перспективных и стратегических форм занятости населения, включение в которые обеспечивает формирование человеческого капитала, гарантирует повышение уровня жизни и профессиональное развитие. В настоящий момент у нас существуют направления занятости, которые абсолютно бесперспективны и экономически невыгодны. И рано или поздно это оборачивается трагедией для людей, которые включены в эти типы занятости.

Нам должно быть отчётливо понятно, что если Россия доопределит свою миссию в сегодняшнем мире и чётко предъявит направления прорывов в будущее, а также критерии, по которым объективно будет определяться продвижение в выделенных направлениях, жители русского мира, говорящие сегодня во многих точках земного шара на русском языке и мыслящие по-русски, либо вернутся в Россию, либо вступят с нами в активное сотрудничество. Если к тому же желающим работать во имя России и на благо России в соответствии с заявленными проектами будут предоставляться брошенные земли (по типу американских homestead-ов) – в средней полосе, на Севере, на Дальнем Востоке, мы сможем запустить бум переосвоения наших территорий. Но для этого мы должны чётко определить миссию России в меняющемся мире.

Следующая глава

Предыдущая глава

Вернуться в оглавление