В настоящий момент могут быть подведены некоторые объективные итоги попыток реализовать либеральный проект в России. В.В. Путин является очень важной – «знаковой» – фигурой политического деятеля, который после Ельцина взял на себя задачу обеспечения жизнеспособности проекта прозападной России. Последовательное «подстригание» России под Запад привело к выявлению специфики и различного типа недовольств, которые стали фактором путинской политики. Эта выявленная и продекларированная российская специфика абстрактно западного проекта стала одним из важнейших элементов самого проекта либерализации и западнизации России. Очень часто при смене личности самого правителя и при сохранении в качестве неизменной структуры проекта особенно обнажаются и становятся понятны внутренние механизмы и пружины государственного жизнеустройства. Если считать, что В. Путин – это Б. Ельцин сегодня, обновленный, с энергией, отказавшийся от личных обязательств по отношению к ряду наиболее одиозных фигур, в меру негласный антисемит (кампании против Березовского и Гусинского, которые народ окрестил «Абрамыч во всем виноват»), то многое становится понятно.

Владимир Путин – прагматичный политик, человек, который совмещает в себе профессионализмы двух родов, принадлежа к сообществу спецслужб и к представителям российского бизнеса. Конечно, представители каждого из этих профессиональных сообществ могут предъявить Путину свои претензии и обвинить его в низкой квалификации в рамках каждого из профессионализмов. Но факт налицо: Владимир Путин действует как работник спецслужб, собирающий информацию и ее анализирующий, и как бизнесмен, который умеет считать и постоянно определять выгоду эффективных бизнес-операций на основе полученной информации. Другое дело, достаточно ли этих профессионализмов для того, чтобы действовать от лица российской тысячелетней государственности и ее интересов?

Очевидно другое: Владимир Путин кровно заинтересован в успешной судьбе ельцинского проекта – именно поэтому его пока терпят многие либеральные группы. Правление В. Путина было связано с формированием, помимо множества частных крупных корпораций, еще одной – частной корпорации государственного управления. Группа, собранная и выделенная Путиным из различных сотрудников администрации Смольного и ФСБ, создала еще одну доходную частную фирму – корпорацию управления бюджетом. Поэтому основной результат деятельности Владимира Путина может характеризоваться как осуществление самой важной приватизации – приватизации государства. То, что не удалось Борису Ельцину, получилось у его молодого преемника. Условием построения частной корпорации «Госаппарат» является выявление и формулирование множества правил, которые определяют функции администрации президента и правительства. Правящая группа Бориса Ельцина не удосуживалась даже выявить и сформулировать подобные правила, считая, что и так сойдет, распределила «стерпится и слюбится» между народом, с одной стороны, и классом собственников, с другой. В результате у Б. Ельцина получалось, что у народа «стерпится» и так, а предприниматели, с которыми «слюбится», обязаны ему всем и будут платить под угрозой реставрации коммунистического режима.

Предприимчивый бизнесмен Владимир Путин сообразил, что выявленные и продекларированные правила могут лечь в основу нового бизнеса – реализации функций государственного аппарата. Соответствие данным правилам и их исполнение и может стать тем основным продуктом, который элементарно включается в схему деньги-товар-деньги. Кроме всего прочего, бизнес-элита, региональная элита, захватившая огромные куски власти после ельцинского приглашения к «разграбу» России, не будет терпеть нувориша и выскочку, если он не предъявит ей правила игры, по которым будет строиться взаимодействие. В этой точке впервые и может быть предъявлена гениальная схема взаимодействия со средой данной частной корпорации. «Мои правила могут состоять в том, чтобы стричь и брить вас в хвост и гриву. Но вы мне будете за выполнение правил еще и платить». Эти правила игры были выделены в области наведения порядка в разупорядоченной России, восстановления законности в абсолютно беззаконном государстве, интеграции России в целое в ситуации ее усиливающейся дезинтеграции. Область, в которой формулировались правила, интересовала и устраивала значительные группы населения. Все хотели наведения порядка, законности и интеграции, хотя и понимали это по-своему. Таким образом, начав госстроительство, Путин выделил зону действий, которая устраивала все группы населения за исключением наиболее одиозных. Но стремясь оформить ельцинскую управленческую инициативу, не простирающуюся дальше произвола в структуре государственной власти, Путин, сам того и не осознавая и не понимая, был вынужден привести в соприкосновение формируемую им систему госуправления с тысячелетней историей российской государственности. Поэтому за действиями Владимира Путина смотрит не только блуждающая возле мавзолея тень Владимира Ульянова, но семья последнего российского Государя, останки которой были быстро зарыты Немцовым и Аксючицем, чтобы не вызвать роста русского самосознания.

Многими наблюдателями был пропущен основной нерв, кульминация данной драмы. Всё дело в том, что частная корпорация «Государственный аппарат Putin incorporated», являясь рядоположенной по отношению ко всем другим частным корпорациям (Лукойлу, Юкосу, НФК-Системе, Альфа-групп и пр.), обладает целым рядом преимуществ, представляя и олицетворяя государство в целом, внутри которого живут и существуют все остальные корпорации. И, следовательно, данная частная корпорация может «строить» все другие корпорации, меняя или сдвигая правила игры, а Путин по отношению к Ходорковским, Алекперовым, Авенам и Потаниным может выступать как самый талантливый и удачливый бизнесмен-предприниматель. Требования того, чтобы государственный чиновник не совмещал посты в бизнесе и на госслужбе, могут пониматься очень просто: Путиным была запрещена работа в двух частных корпорациях. Либо Putin incorporated, либо какая-то другая фирма. Подобное разграничение места службы отнюдь не исключает аффилированных членств и многообразных партнерств, что обеспечивает переплетение интересов государственной службы и бизнеса.

Теперь уже очевидно, что основная задача Владимира Путина состояла не в восстановлении традиционной российской государственности в современных условиях, но в превращении государственного аппарата в доходный и эффективный частнокорпоративный бизнес, основными отраслями и «дивизионами» которого являются региональное строительство, партийное строительство, взаимодействие с гражданским обществом на основе масс-медиа, дальнейшая приватизация важнейших инфраструктур страны, внешнегосударственные партнерства, модернизация системы социального обеспечения, обеспечение правопорядка, миграция. В каждом из этих дивизионов были достигнуты значительные успехи. В рамках регионального дивизиона, работу которого завершает комиссия Д. Козака, были созданы аппараты полпредов, которым удалось скрутить движущиеся к полной независимости от центра в период правления Ельцина региональные элиты. Угрожающие сецессиями Уральская республика, Дальневосточная республика, государство Сибирь, независимый Татарстан и Башкирия ушли на задний план политической сцены. Важнейшим человеком в аппарате каждого из полпредов является федеральный инспектор, осуществляющий аудит за деятельностью региональной верхушки и собирающий на нее компромат. Правда, на место регионального сепаратизма может прийти еще более страшный – окружной сепаратизм, когда в условиях очередного социального кризиса, который не за горами, будут попытки выламываться из России не отдельных регионов, но целых мультирегиональных кусков. Создать единую матрицу региональной организации России не удалось, поскольку неясны правила и принципы единого регионально-административного или унитарно-федеративного членения России. Попытка регионов по аналогии с администрацией президента играть в доходные частные корпорации убийственна для России, поскольку в этом случае сразу появляются сверхдоходные регионы – несостоявшиеся нефтегазовые Кувейты – и убыточные черные дыры. Произвольность подобных обозначений очевидна, поскольку она определяется не экономикой формирования новых производств, но экономикой разграбления и сиюминутной конъюнктуры. В условиях превращения России в сырьевой придаток особые преимущества получают ресурсодобывающие регионы. При наличии планов перевооружения и развития новых типов промышленности (постинформационной эпистемической промышленности, продвинутых систем изготовления, метапромышленности) региональное разделение труда оказывается организованным совершенно другим образом. Однако работа по вырыванию ныне убыточных регионов из депрессивно-долговой ямы, состоящая в рациональном размещении полномасштабных производительных сил, их эволюционном развитии и пошаговой модернизации на территории округов, так и не была начата.

Безусловно, одним из важнейших направлений восстановления российской государственности является гармонизация национальных отношений. Сецессия Чечни, так и горящей незаживающей раной, постоянные попытки Татарстана и Башкирии предъявить себя в качестве субъекта построения своей собственной государственности являются реальной угрозой дезинтеграции России. В этой области кремлевская администрация, реализуя идеи обеспечения правового однообразия всех субъектов Российской Федерации, нацелена на изымание в пользу центра значительных ресурсов, которые удалось захватить региональным и этнократическим элитам в период правления Бориса Ельцина. С этой точки зрения данный процесс можно охарактеризовать как борьбу разных группировок за ресурс и доходы, но не попытку формирования полиэтнической и мультикультуральной государственности. Вместе с тем можно утверждать, что конфессиональное и этнокультурное богатство России является самым важным ее потенциалом для построения эффективной геополитической стратегии. Диалог внутри России между различными культурами и конфессиями является условием достижения понимания в межцивилизационном диалоге России с государствами, представляющими другие цивилизации. Частной компании Putin incorporated так и не удалось убедить другие этносы и народы отказаться от рассмотрения России в качестве питомника по выведению и выращиванию самых экзотических типов новых этногосударственностей – татарских, чеченских и прочих. И это понятно. Частная компания Путина «Российский государственный аппарат» не может запретить управляющим этнократическим элитам региональных компаний мечтать о том, что они со временем по законам бизнеса превратятся в самостоятельные компании, представляющие на международной арене новые типы государств. По законам бизнеса многонациональное государство не строится. Другим этносам, представителям других цивилизаций и культур должна быть предъявлена миссия государства, которому можно и хочется служить, должна быть обнажена сакральная (священная) вертикаль организации государственности. Государственность должна гарантировать народам путь в бессмертие, а не пресловутые выгоды этнократическим элитам в ущерб народу. Сакральная вертикаль организации государства не может быть сведена к приглашению в частную компанию Putin incorporated на одну из должностей патриарха.

Основным направлением развития права в данных условиях является клаустрализация и формализация произвольно фрагментированных правовых систем, где ставится задача разные, весьма фрагментированные разделы права с точки зрения важнейших событий и деяний, подлежащих обязательной правовой оценке, а также федеральное и региональное право привести в соответствие друг с другом. Смысл подобной формализации состоит в том, чтобы сформировать весьма своеобразную частичную и поэтому неразумную правовую рациональность и оформить на основе правового крючкотворства и казуистики псевдозаконность сформированного режима и его вмонтированность в «мировую цивилизацию». Подобная работа с правом предполагает его окончательное отделение от этики и системы естественного права (чувства исторической справедливости, правды), через которые «дышит» самосознание народа. Поскольку в существующей системе права не дается никакой правовой оценки приватизации, уничтожению целых областей производства, демонтажу СССР, разворовыванию бюджета и иностранных займов, произвольному увеличению внешнего долга, коррупции, финансовой контрабанде, умалению роли русского народа в государственном строительстве (эти сверхпреступные деяния выносятся за рамки анализа), то все оставшееся для рассмотрения является абсолютно произвольным и незаконным. Основные вероломно-преступные, разрушающие правопорядок и социальную организацию акты остаются вне правового рассмотрения и правовых оценок. Любая правовая система для своего укоренения должна стремиться к описанию всех событий, только в этом случае она претендует на утверждение справедливости в самосознании народа. Если система Вышинского справедливо характеризовалась как обвинительный уклон в уголовном праве, то современная система российского права может быть названа как декларативно-обосновательная. Эта фиктивная декларативность и трескучая обосновательность затрудняют инициацию естественного правоприменения в отличие от праводекларирования и проектирования правофантазмов, поскольку основное убеждение самых широких масс населения состоит в том, что эффективная жизнь в России строится не в соответствии с правом. И за этим на наш взгляд стоит не пресловутый правовой нигилизм, о котором так много говорят либеральные политики и философы. Существующая конструкция права специально организована таким образом, чтобы отрезать ее от самосознания народа, и, следовательно, естественного права.

Весьма прибыльным и эффективным является организованный Сурковым проект партийного строительства. Противопоставив КПРФ Зюганова СПС Чубайса, предприимчивый бизнесмен организовал, казалось, железобетонную разметочную конструкцию партийных маргиналов, по отношению к которым можно помечать «умеренных людей середины» – основных покупателей постов в Государственной думе и правительстве. Сформированные в искусственно построенном центре проправительственные партии – «Единство», «Народный депутат» – собрали такое количество домогающихся должностных мест и готовых платить за них большие деньги, что иногда кажется, что под центром провалится паркет. Независимые депутаты должны платить политтехнологам миллион долларов. Члены же группы партий «Центр» платят кремлевской администрации существенно меньше, притом что она ничего им не гарантирует, перепихивая попечение об их будущей судьбе на руководителей регионов. Губернаторы же должны показать Кремлю, как в регионе относятся к кандидатам прокремлевских партий. Поскольку коммунисты, судя по всему, и не собираются брать власть, а СПС и так находится в самой сердцевине власти, то администрация президента вправе считать, что финансово проект партийного строительства удался.

За период правления В.В. Путина произошла определенная социализация преступных групп и незаконно действующих группировок. Преступность вросла во власть, власть вступила во взаимодействие с криминальными группами. Подобное взаимопрорастание произошло по законам «сетевого общества». Отставные сотрудники МВД и ФСБ работают в многочисленных фондах, которые обеспечивают разрешение неизбежных конфликтов при дележе собственности между различными частными организациями. Если раньше в случае подобного конфликта в столкновение, и часто кровавое, вступали бандитские «крыши», то после появления «крыш с зубцами» (так называют покровительство администрации президента) и «крыш в кепке» (так называют покровительство столичной мэрии) стали действовать своеобразные агентства из отставных работников правоохранительных органов и спецслужб, которые выполняют услуги по бескровному разрешению конфликта. Они вступают в переговоры с конфликтующими сторонами, выясняют уровень властного покровительства каждой из организаций, определяют финансовую таксу за решение данного вопроса. Как правило, на стрелку, где осуществляется разводка конфликтующих сторон, приходят отставные работники МВД и ФСБ, которые даже лично знают друг друга, у них обнаруживаются общие знакомые из высокопоставленных чиновников, которые покровительствуют каждой из организаций. Задача разрешения конфликта сводится к тому, чтобы, выстроив общую сеть знакомых, договориться, кто кому и на каких условиях уступает, ведь в данном взаимодействии сошлись все свои. Существуют сторонники точки зрения, что подобные серые теневые «суды», «прокуратуры» весьма полезны и выполняют очень важную роль по социализации контрсоциальных мафиозных групп, которые через подобную систему опосредования приходят в соприкосновение с властью. Но, с другой стороны, расширение серой зоны договорных отношений, которые действительно асоциальны или контрсоциальны, делают невозможной борьбу с преступностью, поскольку провести границу между преступным и общественно неприличным, но допустимым в крайнем случае, становится практически невозможно. Так как в России почти каждый случай крайний, договор между группами по переделке собственности осуществляется на постоянной консультативной основе. Подобная ситуация с преступностью создана отнюдь не Путиным. Она порождена практикой приватизации по Чубайсу. Результатом этой практики является не обоснованное законно присвоение общенациональной собственности. Поскольку общепризнанно, что в ходе приватизации повсеместно осуществлялись махинации и нарушения законодательства, то сегодня любой крупный собственник находится под дамокловым мечом возможных объективных расследований со стороны правоохранительных органов. Всякий крупный собственник заинтересован в том, чтобы со стороны государства был наложен мораторий на деятельность прокурорских органов по расследованию злоупотреблений в период первичного накопления капитала, поскольку практически вся приватизация была осуществлена незаконно. Следовательно, у первого лица государства есть особое право время от времени напоминать сверхбогатым людям России, что во-первых, другие люди, которые в ходе приватизации были лишены общенациональной собственности, не смогут занять подобные привилегированные места, и потому крупные собственники обязаны содержать этих людей, и, во-вторых, государство в случае каких-то особых внештатных ситуаций имеет право пересматривать свои отношения с крупными собственниками. Подобная ситуация принципиально непрочной законности превращает период первичного накопления в своего рода травмированное бессознательное крупного собственника. Сегодняшняя внешняя презентабельность содержит в своей основе вчерашнее порочное и дьявольски бесстыдное антиобщественное поведение. В сегодняшний внешне социально благополучный рай из вчерашнего антисоциального ада могут постоянно прорываться какие-то фигуры, тени, голоса и разрушать безмятежное существование.

Нечто подобное существует и в области финансов, где параллельного действуют две валюты – рубли и доллары. Параллельно с рублями в качестве средства обмена, накопления и платежа используются огромные массы долларов, перекрывающие и бюджет и всю совокупность имеющихся в наличии рублей. Поэтому стыдливые расчеты ручейков бюджета при неучтенном сером теневом море долларов и при невозможности правительства отменить хождение доллара делают бессмысленными все разговоры про коррупцию. Зарплата всех крупных чиновников имеет сегодня два измерения – официальное в рублях и неофициальное дополнительное в долларах. Другое дело, что вход в этот долларовый мир благополучия доступен отнюдь не всякому, и за сам подобный доступ и вход, за занятие должностного места приходится платить, взяв своеобразный кредит, за который потом надо будет рассчитаться. Хорошо известно, что в среднем место в Государственной думе стоит от 200 тыс. до 1 млн. долларов, должность начальника дивизии 100 тыс. долларов. Сегодня все имеет свою цену. Но, приобретая место, получив доступ даже на самый край путинской частной корпорации государственного управления, чиновник затем должен за это расплачиваться. Из подобной сложившейся негласной нормы отнюдь не следует, что абсолютно все получили государственные места, заплатив огромные пачки долларов. Почти все, но не абсолютно все. В свое время в МГК КПСС существовало негласное правило: продвижение женщины по партийной линии осуществлялось через постель с ее прямым начальником. Но в то же время целый ряд женщин, сделавших карьеру в партии, являясь сильными личностями, сумели преступить это правило.

Необходимо признать, что Путин и его администрация приняли ряд мер, чтобы преодолеть региональный развал России и в определенной степени остановить региональную дезинтеграцию. Но Россия распадается не только территориально – на ней кровоточит рубцом Чечня, сохраняют особые полномочия Татария и Башкирия, противопоставляя себя другим российским регионам. Россия распадается профессионально-корпоративно: корпорации, захватившие ресурсные богатства, хотят существовать и развиваться обособленно и изолированно друг от друга, изолированно от страны и изолированно от населения. И это самый опасный и самый драматический этап дезинтеграции страны. Данная дезинтеграция является невероятно опасной, поскольку она не наблюдаема непосредственно. Россия дробится на автономизирующиеся отрасли деятельности, которые ищут свои собственные условия ухода за рубеж и не складываются в интегративную систему народного хозяйства. Можно даже утверждать, что никакого единого хозяйственно-экономического комплекса России больше не существует. Отраслевое обособление и изоляция (так называемый отраслевизм), отсутствие комплексности были бичом организации хозяйства в СССР. Сегодня к этому внутреннему тяготению к отраслевой организации добавилось внутреннее стремление владельцев крупнейших частных фирм и финансово-промышленных групп стать транснациональными корпорациями и выйти за пределы России. Раскол единого хозяйственного комплекса России осуществляется по линии сырьевой составляющей экономики. Финансовый олигархический капитал Запада видит в качестве своего естественного союзника в борьбе против научно-промышленного капитала российский сырьевой капитал, который именно в настоящий момент становится транснациональным. Все дело в том, что российский финансовый капитал является абсолютно несамостоятельным, и по объему цифр он несопоставим с крупнейшими финансовыми группами и центрами Запада. К тому же российские финансы долларизованы. Все компании, способные поставлять сырье – нефть, газ, черные и цветные металлы, хорошо вписываются в систему западной экономики. Сырьевые группы и альянсы создают свои центры стратегических разработок для формирования своих обособленных, полностью самостоятельных стратегий. Уже сегодня реальностью являются стратегии сырьевых компаний. Единая экономическая стратегия России – это блеф. Сырьевые компании оказываются отделенными и отрезанными или слабо связанными с отраслями отечественного машиностроения, наукоемкой промышленностью. Сегодня эти компании устремились на Запад и ищут там возможности через слияние (меджинг) сформировать собственные альянсы и новые транснациональные корпорации. Запад благосклонно смотрит на попытки российских сырьевых сверхкрупных компаний сформировать транснациональные корпорации. Владельцы крупнейших западных компаний знают, что российские олигархи легко могут быть перекуплены и включены в группы владельцев транснационального капитала. В результате так называемые русские транснациональные корпорации будут управляться системой зарубежных акционеров, и ни о какой самостоятельной субъектности этих компаний не придется и думать. Так называемая диверсификация сырьевых компаний есть всего лишь попытка контролировать потребительские цены своих товаров на отечественном рынке, а отнюдь не стремление проектировать качественно новые продукты с добавленной стоимостью. Безусловно, подобное корпоративное расчленение России очень скоро опять окажется связанным с территориальным дроблением в условиях формирования земельного рынка. Земля при всех ограничениях будет покупаться через якобы крупные российские компании западными владельцами акционерного капитала. Выросшие в результате приватизации российские корпорации стремятся стать транснациональными «трансвеститами». Кризис мотивации их руководства определяется тем, что эти корпорации, несмотря на значительные и существенные финансовые ресурсы, не способны ничего позитивного пожелать и захотеть. И это отсутствие воображения и воли и характеризует сегодняшнее сетевое государство в целом.

Выдирание сырьевых компаний из целостного народнохозяйственного комплекса по законам мирового сырьевого гетто, в которое оказалась помещена Россия, обрекает на застой и прозябание отечественную фундаментальную и практико-ориентированную науку. Научная продукция оказывается никому не нужной в России, поскольку создание новых прорывных технологий, которые реализуются в целой группе отраслей или предполагают выращивание новых несуществующих отраслей промышленности, не востребуется и не поддерживается. В лучшем случая речь может идти о создании механизмов коммерциализации и назначения цены для разработки технологических решений на основе анализа фундаментальных научных открытий, которые были сделаны в СССР в конце 60-х годов. Подобная система деятельности получила название инновационной политики. Основная ее направленность состоит в том, чтобы и результаты научных разработок, которые осуществлялись в советской науке, превратить в сырье. Процесс запуска прорывных научных программ, позволяющих сделать новые фундаментальные открытия, не рассматривается.

Основополагающий удар по системе полномасштабных производительных сил России наносится сегодня в системе образования под названием «модернизация образования». Основная задача всего комплекса мер по осовремениванию российского фундаментального и прорывного образования состоит в том, чтобы снизить его общий уровень. Это разрушение фундаментальности российского образования получило название «избавление от перегрузок». Уже сегодня отлучение огромных групп населения от процессов формирования мышления и освоения знаний идет весьма быстрыми темпами.

В.В. Путину удалось взять под контроль систему средств массовой информации, при этом сохранив возможность выражения свободы мнений. Путин, сохранив «нетрадиционную ориентацию» выражения позиций крайнего либерализма практически всех каналов (секс, насилие, аморализм), убрал фигуры, настроенные враждебно к его группе. При этом он принял условия презентации своих действий и действия своей команды в соответствии со сложившимися правилами масс-медийного мира. Инакомыслие в России не преследуется, но даже поощряется. Транслироваться по телевизионным каналам могут даже самые самые крайние позиции и экзотические точки зрения. Тем самым создается очень важная иллюзия доступа сознания обывателя ко всем существующим политическим взглядам. В России существует рынок информации, и наряду с сайтом педофилов можно встретить проникновенные дугинские мысли в поддержку национал-социалистов. Другое дело, какова частота выражения тех или иных взглядов, в каком ракурсе и в какой форме подаются те или другие мнения. Это определяется руководством информационных каналов, благосостояние которых зависит от существующего порядка вещей.

Контроль за средствами массовой информации – важнейшее условие электоральной модели формирования власти через систему выборов. Можно утверждать, что сложившаяся форма медиакратии – власти над общественным сознанием через совокупность средств массовой информации, обеспечивающей промывание мозгов через хаотическую, но специально организованную форму подачи информации, является составной частью политтехнологий, обеспечивающих запланированные результаты выборов. Контроль за информационными каналами и системой подсчета голосов позволяет фальсифицировать результаты любых выборов. Взять власть в России по законам сложившейся электоральной системы формирования власти невозможно.

Система средств массовой информации, продолжением которой являются электоральные пиартехнологии и политтехнологии, обеспечивает воспроизводство и закрепление сложившейся системы господства. Но и в целом американская политтехнологическая модель поведения показала свою бессмысленность в условиях демократической культуры США. В том случае, когда две приблизительно равные по уровню команды политтехнологов (демократы и республиканцы), обладающие приблизительно равными финансовыми ресурсами, получают возможность игровой состязательности в масштабах нации, результатом является искусственная шизофренизация и раскол сознания населения. Бессодержательные, специально созданные под задачу выборов программы раскалывают население не по мировоззренческим, но исключительно по произвольно вкусовым основаниям, выявлением и искусственным культивированием которых и занимаются команды политтехнологов. Речь идет не о выборе программы дальнейшей жизни, но о поддержке двух своеобразных бейсбольных клубов – партии республиканцев и партии демократов.

Все перечисленные моменты формирования системы управления страной могут рассматриваться как отдельные акты В.В. Путина и группы менеджеров частной корпорации Putin incorporated, которые должны по объективным законам истории получить свою оценку, как в свое время действия М.С. Горбачева. По выражению Гегеля, «Мировой суд – это история», а подиумом, на котором осуществляется этот суд, является мировое целое. С точки зрения мирового целого Россия находится в страшном состоянии деградации и потери всех основных позиций. Отбросив утопические устаревшие коммунистические идеологемы про пролетарский интернационализм и встав на традиционалистские позиции, мы попадаем в ситуацию плохо скрываемой вражды Запада к России. Невольно вспоминаются слова Александра II о том, что у России есть всего два союзника: флот и армия, разоружение и развал которых в сегодняшних условиях выглядят особенно устрашающе. Наличие сильного флота и сильной армии является единственным условием суверенности России как субъекта, который может ставить свои собственные цели и выстраивать свою собственную модель мирового развития, не подчиняясь принципам западного общества потребления. Тем более следует учитывать мнение господина Л. Ларуша, что никакой модели развития мирового целого у западного общества не существует. В этом, кстати, и могла бы состоять миссия России – о чем мы скажем дальше – предложить миру модель развития мирового целого с собственных позиций.

Мы перешли в новую структуру мира после периода противостояния двух политических систем. Этот опыт противостояния был связан с проработанностью каждой страны, каждой пяди земного шара с позиций одной из конкурирующих систем-соперников, находящихся в состоянии противоборства. На весь земной шар, на все народы земного шара была надета глобальная сетка противостояния. Эту сетку невозможно демонтировать одним махом. Такая проработка различных стран и территорий мирового целого за счет сложной системы противодействий и противостояний не проходит бесследно ни для одной из стран, включенных в поле этих противодействий. Можно согласиться с Иммануэлем Валлерстайном, что развал Советского Союза и демонтаж социалистического проекта вызвал рост исламского фундаментализма в третьем мире. Несмотря на часто неэффективную помощь странам третьего мира, утопичность проектов, огромные затраты, которые брали на себя народы СССР, у этих стран существовала перспектива вырваться из социального гетто. И часть стран делала это за счет обучения в российских вузах, за счет передачи им промышленных технологий Советским Союзом. Единственный западный президент, который тоже считал, что странам третьего мира нужно передавать передовые технологические системы, а не устаревшие технологические хвосты, закрепляющие их зависимость от страны-донора, был Рузвельт.

По мысли Л.Ларуша, подобная политика, только намеченная, но не реализованная Рузвельтом, была направлена на то, чтобы вырывать эти страны из форм этногенетического рабства, которое создавала Британская империя. После развала и демонтажа Советского Союза огромному числу стран стало понятно, что они обречены на то, чтобы превратиться в мировую пыль для развитых стран Запада. Они попадают в рамки очень жесткой политики неоколониализма, при которой выход к новому уровню жизни оказывается невозможен. Их удел – голод, деградация, вымирание, например, от эпидемии СПИДа – как это сейчас происходит в Африке. Они обречены на бесконечную губительную вражду внутри страны на основе стравливания различных племенных (трайбалистских) группировок, которыми манипулирует, прежде всего, Великобритания. Они обречены на то, чтобы была раздавлена их культурная идентичность. Противопоставить уничтожению идентичности можно только традицию, поэтому обращение к крайним и кардинальным формам религиозных культур, в частности, к фундаменталистскому исламу, который по ряду причин был оторван – в отличие от христианства – от научно-технологического развития, является вполне закономерным ответом на эту экстремальную ситуацию.

Демонтаж и разрушение Советского Союза были восприняты Соединенными Штатами как их победа в холодной войне, хотя в основном они были связаны с предательством и некомпетентностью советского руководства. В этих условиях требуется невероятно высокая политическая культура для того, чтобы не воспринять такого типа развал одного из противников как свою собственную победу и не стремиться к безудержному господству. К США это не относится: они стремятся к мировому господству, и в настоящий момент происходит фашизация – если верить целому ряду аналитиков – правящей американской верхушки. В этих условиях инициированная В.В. Путиным политика уступок, неравноценных обменов – признания со стороны США права России осуществлять умиротворение Чечни в обмен на попустительство России действиям США по разрушению сложившейся системы договоренностей – является ошибочной, ведущей к катастрофе. Большинство аналитиков абсолютно уверено, что агрессия против Ирака является обменом тактического выигрыша, связанного с захватом Афганистана, на выигрыш материально-финансовый – получение доступа к энергоресурсам Ирака. Вслед за Ираком последуют Сирия и Иран. Остановить американскую военную машину после этих операций мирным путем будет невозможно. Мир приближается к ситуации 1939 года после захвата Польши Германией.

Действия США тут же становятся примером для подражания со стороны государств-союзников по антитеррористической коалиции. Премьер-министр Австралии заявил, что это государство считает себя вправе, поскольку оно принадлежит к антитеррористической коалиции, по любому подозрению вторгаться на территорию любого азиатско-тихоокеанского государства и наводить там порядок. С резким протестом против подобных заявлений выступило руководство Малайзии, но он не привел к положительным результатам, поскольку австралийцы по-прежнему настаивают на своем праве начинать в одностороннем порядке агрессию.

Подобный передел мира, осуществляющийся США, происходит в условиях невероятно острого долларового кризиса и развала концептуальной перспективы построения постиндустриальной экономики и информационного общества, которая на поверку оказалась специально организованным мошенничеством. Россия, по решению либеральной элиты встраиваясь в Запад, своими ресурсами укрепляет невероятно слабую разрушающуюся западную валюту, которая без этой поддержки энергетическими, материальными, золотовалютными ресурсами за счет вывоза огромного богатства на Запад, просто давно бы уже обанкротилась и развалилась. Кризис мировой долларовой системы, в которую мы эти 10 лет всеми силами стремились встроиться, подводит объективный итог результатам ошибочной внешней политики России.

Вместо того, чтобы строить свое мировое целое, мы всеми силами стремились вписаться во что-то химерическое и несуществующее. Наиболее самостоятельные фигуры мирового сообщества – Китай, Малайзия – прорабатывают создание новых финансовых архитектур, альтернативных долларовой, с золотым юанем, золотым динаром в основе.

Таким образом, сформированный либералистский режим в России, который известный критик политики либерализма Ноэм Хомский назвал людоедской формой «экономики на людях», является элементом комплексной и многосторонней мировой политики финансово-олигархического капитализма Великобритании, США, Израиля, в которых определенная часть элиты точно так же мечтает избавиться от либералистского правления.

Очень важно, что за период менее ста лет Россия с огромной скоростью осуществила переход от монархического традиционного правления через государственность реального коммунизма к либералистскому режиму. Можно утверждать, что вся полнота основных предельных типов государственных правлений исчерпана. У России впервые появился опыт, необходимый для правильного выбора. На основании понимания мирового целого, не стремясь никуда встроиться или включиться, Россия может развернуть свое собственное историческое решение. Проблема состоит только в том, кто, какой политический субъект способен присвоить всю полноту столетнего исторического опыта, отводя страну от крайностей коммунистического обобществления, русского холокоста и гулагов, вороватого либерализма и демографической ямы, и неуправляемости царской модели, когда государь, попадая в тенета семьи и родственников, царствует подобно английской королеве, но не правит, не управляет страной. Абсолютно очевидно, что подобным субъектом, способным целеполагать в сложившихся условиях, являются патриоты, которым безразличны классовые членения, идеологические ограничения и которые спокойно могут обсуждать преимущества и недостатки каждого из правлений.

С другой стороны, приходится признать, что Владимир Путин движется в горизонте того проекта, который был намечен группой Ельцина, и остается верен ему. Владимир Путин – отнюдь не политик ельцинской семьи, он создал свою собственную частную корпорацию, запретив членство в ней наиболее одиозным членам семьи. Основная задача, которую решал В. Путин, состоит в том, чтобы спасти и сохранить аппарат власти и государства, который был на грани полного уничтожения и развала в период правления Бориса Ельцина. Опираясь на представителей ФСБ и частично внешней разведки, В.В. Путин сделал попытку навести порядок. Первый период правления Путина может быть охарактеризован следующим образом: «Прокураторы против либералов». Следствием его стала взаимная мутация этих двух позиций – прокураторы сплошь и рядом стали превращаться в либералов, требуя соответствующих доходов и получая на кормления доходные места, а часть либералов стала метить на место прокураторов, понимая, что удержать власть без силовых ведомств вряд ли удастся. За всеми действиями В.Путина видится специально простраиваемая и прорабатываемая калькуляция силовых решений. Сборку страны, дезинтегрированной и разделенной после Ельцина на мафии, этнократические элиты и кланы, которую наметил В.В.Путин, следовало бы назвать административной. Ее осуществляет административная группа, приватизировавшая государственный аппарат. Другое дело, что произойдет в результате этой попытки административной интеграции. Возможно – еще большая дезинтеграция, поскольку, пытаясь собрать страну, представители администрации президента и правительства стремятся лишь получить доступ к ресурсам, которые в период Ельцина ушли в частные руки и в руки представителей региональных и этнократических режимов. Ни одной программы, нацеленной на создание новых ресурсов, на социокультурный прорыв, предложено не было. Но только способ формирования общественного богатства, где каждый в результате может сделать рывок в соответствии с его вкладом, может объединить страну.

С этой точки зрения можно утверждать, что данный тип правления представляет вполне сложившуюся, хорошо понятную, завершенную систему. Заслуга Владимира Путина состоит в том, что тот хаос и произвол, который был связан с правлением Бориса Ельцина, он превратил в административную систему и довел до логического конца. Эта система, если пользоваться языком современного менеджмента, весьма затратна, неэффективна и неконкурентоспособна. Цена данного правления – один миллион исчезающих жителей в России и резко ухудшающееся качество человеческого потенциала. Люди не хотят жить в России, им это неинтересно, здоровье как обретение всей достижимой для данного конкретного человека полноты физического, душевного и духовного совершенства не является ценностью. Россия несет огромные, ничем невосполнимые человеческие убытки – эти убытки сегодня во много раз перекрывают ущербы сталинских гулагов и лагерей. Принципиальное отличие сталинских «жестокостей» от сегодняшних форм либерального геноцида состоит в следующем: задачей Сталина было любой ценой отстоять независимость и суверенность страны на основе ее модернизации. Людей, имеющих другую идеологию, принуждали к сотрудничеству террористическими методами и убивали в случае их несогласия – сегодня их соблазняют и растлевают, не позволяя полноценно работать и жить. Россию изничтожают, растлевая, втаптывая в грязь женщин и детей. Проституция, венерические заболевания, СПИД, ранний алкоголизм и наркомания достигают невиданных размеров. Россия – это сегодня умирающая страна. Как-то шевелятся в ней только полтора города: Москва и кусок Санкт-Петербурга.

В России формируется до этого невиданное общество социальной несправедливости и неравенства. Возникает впечатление, что пресловутые варварства «царизма и феодальной дикости» блекнут и меркнут по сравнению с тем геноцидом, который породил сегодняшний либеральный строй. Особенная мерзость сегодняшней нарождающейся кастовости состоит в том, что расслоение и издевательство над свободной человеческой природой осуществляется по отношению к людям, которые до этого были относительно равны по отношению друг к другу. Перед нами развертывается «Сон смешного человека» Ф.М. Достоевского наоборот: из состояния, близкого к братству, пусть и в коммунистической несвободной зоне с вертухаями и «стукачами», мы движемся к состоянию новых, более диких типов закрепощения и рабства. Россия больше не является страной свободы, где человек из низов благодаря своей предприимчивости и своему таланту может пробиться на самый верх.

Очень важно понять, что при обсуждении России после В.В. Путина важна не большевистская тактика захвата власти любой ценой. Необходимо иметь проект государственного и социокультурного строительства России. Тактические клещи по отношению к путинскому режиму и слому всего спектра псевдоцентристских партий состоят в критике его политики совместно патриотическими силами и крайне правыми – это, на наш взгляд, и есть фланговый, а не лобовой удар по сегодняшней администрации. Стоит представителям крайне правых групп (СПС) и патриотам с разных позиций, но координированно начать критиковать систему власти В.В. Путина, – и существующая форма правления развалится. Но этот маневр очень опасен, поскольку либералы попробуют переиграть патриотов, они, безусловно, всё время будут стремиться к сговору с административной властью. Данный маневр возможен лишь при условии, что у патриотов есть стратегическая программа дальнейшего шага. Разрушение и демонтаж путинского режима отнюдь не благо и не задача сама по себе. Путин пытается выполнять непопулярные задачи, которые на себя может взять отнюдь не всякий политик.

Двумя важнейшими элементами позитивной программы развития страны после Путина является обеспечение национальной безопасности, сохранение целостности России и программа социокультурного развития страны в рамках мирового целого. Эти две задачи очень тесно переплетаются друг с другом, хотя и должны анализироваться и рассматриваться порознь – без социокультурного научно-образовательно-технологического рывка не удастся перевооружить армию, без укрепления обороноспособности вооруженных сил и флота не удастся осуществить развития.

Что мог бы представлять собой феномен социокультурного развития в современных условиях? Только имея более четкое представление о социокультурном развитии, можно сегодня жестко и конкретно ставить вопрос о национализации захваченной и приватизированной природной ренте. Речь идет не о том, чтобы отобрать природную ренту и истратить ее на абстрактное благосостояние народа, то есть дать проесть ее чиновникам из отделов социального обеспечения, а о том, чтобы предложить вполне конкретное представление социокультурного антропо-научно-технологического рывка на основе мобилизации населения. Только в этом случае народ будет четко представлять, какого будущего его лишают транснациональные корпорации.

Сегодня, как никогда, важно понимать, что проблема глобального мирового целого и понимание этого целого, но с позиции России, является важнейшим вопросом, и никаких целей развития России не может быть без концепции и взгляда на развитие мирового целого. Но что из себя представляет мировое целое, задаваемое с позиции России? Здесь мы должны зафиксировать следующую вещь, которая становится все более очевидной в свете попыток ставить внешние политические цели с позиции России: в настоящий момент мирового развития, выстроенного и обладающего технологической и социокультурной реальностью, не существует. Поэтому невозможно куда-то встраиваться, что-то подглядеть, к чему-то пристроиться, то есть развитие невозможно ни украсть, ни перенять, ни заимствовать, а значит, необходимо этот проект развития вырабатывать и предъявлять. В этом и заключается сегодня важнейшая миссия России – предложить миру своеобразные чертежи сложного социокультурного развития, которое всегда начинается в одной или нескольких локальных точках и становится всемирноисторическим (глобальным) феноменом, развертывающимся на территории России и Евразии. Это видение российской миссии в корне отличается от идеи реализации разработок, которые якобы уже лежат в виде готовых технологических пакетов, равно как и от идеи восстановления устаревшей и обветшавшей промышленности, некогда функционировавшей в Советском Союзе.

В основе социокультурного научно-технологического развития лежит, во-первых, представление о системе фундаментальных научных прорывов, которые должны быть достигнуты (тем самым необходимо предъявление программы этих прорывов). Вторым принципиальным моментом является представление о динамическом движении и изменении самой промышленной технологической организации системы производства и полномасштабных производительных сил, которые включают, с одной стороны, производственный комплекс, с другой стороны, научный комплекс, с третьей стороны, систему образования. Третий важнейший момент – это подъем уровня жизни населения и изменение бюджета семьи, поскольку очевидно, что преодоление демографического геноцида возможно только в том случае, если будет разработана и реализована социокультурная норма финансирования одной семьи, способствующая и благоприятствующая жизнедеятельности семей и развитию региона. И, наконец, еще нужны программы мобилизации населения на основе информационно-коммуникативных систем, обеспечивающих соучастие и включение в программу реализации прорывов. Здесь, конечно, очень значимой является роль мировоззрения и антропологического проекта.

Итак, что же может представлять мировое целое, в котором должна оказаться Россия через 25-30 лет? Основу этого целого образуют несколько социокультурных фундаментальных научных революций: энергетическая революция, связанная с обеспечением человечества дешевой энергией, достигаемой путем осуществления термоядерного синтеза и создания нового типа ядерных реакторов; биофотоническая революция, позволяющая существенно изменить представление о жизни, осуществлять лечение практически всех заболеваний, а также создавать так называемую «живую пищу»; знаньево-информационная (эпистемическая) революция, способная создавать особого типа машины, позволяющие анализировать работу сознания и принимать решения в режиме реального времени. Эпистемическая революция предполагает очень серьезное преобразование наук о мышлении, позволяющих описывать и моделировать различные мыслительные системы и формы. Прежде всего это касается приемов проблематизации или конструктивной диалектики, которые позволяют видеть, как взаимно отрицающие суждения могут синтезироваться за счет построения нового предмета. Данные научные революции опираются на развитие математики, математической физики, новых типов неримановой геометрии, а также на очень серьезном прорыве в науках о мышлении. Фундаментальные научные прорывы предполагают и требуют выделения слоя собственно технического и технологического продвижения практических систем России. К ним относятся новые формы организации транспорта, новые идеи широкого применения лазеров в станкостроении и машиностроении, новые принципы организации пищевой промышленности и медицины, новые принципы построения денежно-энергетической счетности, которые позволяют анализировать и оценивать эффективность всех типов практических систем с точки зрения повышения уровня их мощности.

Намечаемые модели преобразования могут ничего не значить для России и не смогут быть ею присвоены, если одновременно не произойдет существенное изменение технологической переорганизации массовых производств. Отсутствие реальных подходов к преобразованию массового производства всегда составляло ахиллесову пяту промышленных систем России, поскольку по технологическому уровню организации массовые промышленные системы России везде на порядок отстают от технической организации промышленных систем Запада. И здесь, собственно, необходимо ставить вопрос о полномасштабных производительных силах, позволяющих сорганизовывать и соединять собственно промышленное производство, систему образования, инновационно-разработческую науку, фундаментальные и прикладные научные прорывы. Но развитие и продвижение промышленных систем с точки зрения повышения уровня их организации оказываются бессмысленными и невостребованными населением России, если одновременно оно не оказывается включенным в особую, третью мегаволну – продвижение, которое мы называем социокультурным сдвигом, предполагающим повышение уровня организации жизни и изменение форм жизнедеятельности больших групп населения.

Основное фундаментальное направление развития связано с построением новых систем жизнеобеспечения, которые позволят колонизировать Марс, освоить дно мирового океана, создать поселения на российском Севере. Искусственное построение систем жизнеобеспечения требует сорганизации и синтеза большого числа научных исследований и разработок. Для проектирования систем жизнеобеспечения необходима сорганизация и связь прорывной практико-ориентированной науки, проектно-конструкторских разработок новых промышленных технологий и развивающего образования. Построение систем жизнеобеспечения и проектирование новых форм жизнеосвоения ближнего и дальнего космоса, дна мирового океана, условий крайнего Севера требуют продвижения одновременно в нескольких научных программах и получения новых научных результатов в целой группе научных дисциплин. Искусственное создание эффективных систем питания, транспорта, новых типов жилья, новых систем оздоровления, новых информационных технологий, новых способов энергопроизводства и энергопотребления, принципиально новых технологий переработки отходов и очистки земли и вод является стержнем данных программ. С этой точки зрения Россия может предложить государствам Евразии новые подходы к освоению территориальных пространств материка, где научные идеи построения систем жизнеобеспечения должны сочетаться с духовными принципами организации жизнедеятельности. Одной из принципиальных идей новой пространственной организации Евразии является проект формирования коридоров развития Линдона Ларуша. Выстраивание транспортных сетей, которые могут соединять основные узлы жизнедеятельности материка, должно сочетаться, по мнению Линдона Ларуша, с одновременным созданием условий для ускоренной циркуляции по выделенным сетям информации новых научных идей, новых стилей жизни. Можно утверждать, что коридоры развития являются естественным продолжением программ построения академгородков на территории России и японской программы создания технополисов. Вместе с тем создание новых сред жизнеобитания неизбежно вызовет диалог между представителями разных цивилизаций о принципах духовной организации жизни. Выделение духовных оснований на основе межконфессионального и межцивилизационного диалога, лежащего в основе превращения некоторой необитаемой или малоосвоенной среды в систему жизнедеятельности – жизнь на вечной мерзлоте, жизнь в Марсе, жизнь на дне мирового океана, – является обязательным условием нового этапа колонизации и расширения жизненного пространства. Таким образом, процесс освоения жизненного пространства неизбежно предполагает сорганизацию и связь трех разных оболочек или жизненных сред: биосферы (сферы жизни), ноосферы (сферы разума и разумной жизни, по Вернадскому) и пневматосферы (или сферы духа, по Флоренскому). Причем если человечество шло от превращения естественно сложившейся биосферы в ноосферу и пневматосферу, одухотворяя и привнося элементы разума в естественную среду жизнедеятельности, то настоящий этап развития жизни предполагает, что человек на основе разума и духа может искусственно формировать системы жизни, формируя их особые пространственно-средовые конфигурации. Именно переживание огромности пространств освоения и возможности на основе науки и новых технологий сформировать ресурс для безграничной жизни во вселенной, резко увеличив на основе достижений медицины время жизни (это тоже особое жизненное пространство, которое должно стать для личности ноосферой и пневматосферой – разумно и духовно проработанным горизонтом жизни) могут вывести Россию из демографической депрессии. Мы прекрасно понимаем, что в полуразрушенных городах России, где отключают электроэнергию и теплоснабжение, где для 90% населения перелет из региона в Москву становится недостижимой роскошью, разговоры об освоении суши, дна, других планет могут показаться безответственной фантазией и способом увести от эмансипирующего, критического к действиям власти дискурса (на чем настаивал Юрген Хабермас). Но постановка прорывных целей позволяет совершенно иначе посмотреть на естественно сложившиеся тенденции в социальной ситуации. В России продолжается борьба за естественный ресурс, который был выделен и освоен к концу 80-х. В стране не создается новый ресурс и не ставятся новые социокультурные задачи. Подобная политика стимулирует каннибализм и свертывание пространства жизни.

За невозможностью поставить самые ошеломительные, самые будоражащие сознание цели стоит неспособность сегодняшней группы власть предержащих мечтать и активно чего-то желать, не индивидуально, но в масштабах всего человечества (чему многих научила имперская система мышления, которая развивалась и в рамках советского государства). Более того, значительная часть идеологов российского либерализма становится на точку зрения своеобразного исторического агностицизма, утверждая, что исторический процесс непознаваем и ставить прорывные цели и намечать исторические масштабные проекты невозможно и недоступно для человеческого разума, способного лишь к самосознанию и рефлексии. Подобная установка вполне объяснима, она связана с естественным желанием новой страты наших незаконно обогатившихся сограждан продлить свое сегодняшнее существование в вечность. А поскольку исторические проекты и прорывные цели позволяют выявить историческую перспективу, то вполне возможно, что в рамках обнаруживаемой исторической перспективы сегодняшней форме либерализма не отводится никакого места или это место весьма скромно.

Наличие космоцивилизационной и одновременно духовно-антропологической перспективы (а освоение новых пространств и жизненных сред и превращение их в систему взаимосвязанных биосферы, ноосферы и пневматосферы меняет существующую антропологию человека) позволяет более четко определить направления программы мобилизационного рывка. Эта программа, безусловно, должна быть связана с перевооружением всей системы технологий (промышленных, транспортных, агропищевых, экологических, информационных, и пр.) и с переходом к новому социокультурно-технопромышленному укладу на основе биоэнергетических систем, нанотехнологий, информационно-знаньевых визуализирующих технологий, новых энергетических технологий. Подобное перевооружение невозможно без фундаментальной и практико-ориентированной науки и опережающих систем образования. Значительное количество конкретных технологических пакетов необходимо будет покупать за рубежом, при этом одновременно запуская следующее поколение фундаментальных научных исследований и проектных разработок, способных сделать шаг по построению технологий следующего поколения. Более того, в заделах российских ученых есть масса не доведенных до промышленной реализации решений, которые либо опережают, либо задают принципиально другие направления техно-социокультурного развития. На основе этих заделов необходимо программировать следующий шаг технологического развития.

Можно утверждать, что без поставленных целей мобилизационного рывка вся программа предоставления особых расширенных полномочий регионам, а также концепция субсидиарности, связанная с передачей соответствующих прав и полномочий различным уровням власти, и трансидиарности – предоставление самым разнообразным сообществам, общественным объединениям, представителям гражданского общества прямого доступа для взаимодействия с высшими уровнями власти, является неадекватной и бессмысленной. Эта система мер пытается подменить стратегические цели продвижения и прорыва, которые должны быть сначала сформулированы, коммуникативными формами взаимодействия разных уровней власти друг с другом и с общественностью.

В то же время при сформулированных принципах изменения в России будут востребованы все сложившиеся сообщества, в том числе сложно формировавшийся в течение последних десяти лет предпринимательский корпус. Задача состоит в том, чтобы правильно разделить функции между разными группами населения. Нам представляется, что должны быть четко выделены три разных уклада, в каждом из которых должны быть свои собственные правила взаимодействия. Первая группа – это предприниматели, совершенно независимые от государства. Форма их взаимодействия с государством ограничивается регулярной выплатой прогрессивного налога (рост доходов приводит к росту налогов). Вторая группа – это предприниматели, работающие по подрядам и заказам государства, получающие государственные кредиты. Для данной группы должны быть введены очень суровые меры за хищение и растрату государственного имущества. Третья группа – это собственно служащие государства. Для данной группы точно так же должны быть введены достаточно суровые меры за растрату государственного имущества и коррупцию. Таким образом, в стране должно существовать несколько экономических укладов: либерально-предпринимательский, государственно-мобилизационный и смешанный. Распределение разных отраслей и типов занятости по разным укладам – особая задача. Очевидно, что ресурсные отрасли, безусловно, должны перейти в систему государственного уклада. Осуществление подобного социального преобразования предполагает решение очень трудной задачи – проведение административной реформы чиновничества. С этой задачей не справилась советская власть, не справляется с ней и В.В. Путин. Но именно от изменения позиции государственных чиновников зависит успех будущего возвращения России в Россию.

Обрисовав достаточно мрачную картину сегодняшнего положения дел в России и весьма эскизно наметив возможные изменения, мы бы хотели сделать одно ценностное утверждение, которое пояснит нашу собственную позицию. Мы считаем, что и в настоящий момент Россия – это вольница и рай. И эти характеристики России всеми силами должны быть сохранены.

 

Следующая глава

Предыдущая глава

Вернуться в оглавление