Проблема объекта границ:
сферы жизнеосвоения, в которых проводятся границы
Проблема объекта границ возникает только потому, что, как мы стремились показать, построение агента государственного действия – российского народа, групп самоуправления, общностей и народов России, прорывных промышленных предприятий позволяет выходить на совершенно новые уровни действия, оказываться на новых территориях, пока еще не освоенных Россией.
Нам представляется, что уничтожение СССР, в рамках которого Россия оставалась слитой с машиной Советского государства, потребовало совершенно новой постановки вопроса о границах России. СССР был прочерчен и представлен в любой точке земного шара, где на той же самой территории был представлен и сориентирован стратегический противник. Проработка всего земного и ближнекосмического пространства через противостояние двух государственных систем привела к порождению совершенно новой географии.
Произошло разделение территориальной основы существования государства и его геополитического присутствия. Оказалось, что для нормального существования всякого государства, а тем более такого гиганта, как Россия, необходима не только география территориального существования, но и география присутствия. Более того, сокращение географии присутствия очень часто не менее опасно, чем отторжение конкретных территорий. Как правило, обычно за расширением географии присутствия на основе дипломатических успехов и операций по гуманитарному вторжению идет переделка географии территориального существования. Сдача Россией своих потенциальных союзников привела к резкому сокращению географии ее присутствия. В пустоты, оставленные уходом России, устремились силы, которые связывают с расширением географии присутствия планы на геополитическое господство. Безусловно, география присутствия (гуманитарного, экономического, политического) является виртуальной географией по сравнению с материальной географией существования. Но именно конец XX века характеризуется постоянным переходом от перекраивания виртуальных границ сознания к перекраиванию границ реальных.
После того, как СССР не стало, возник вопрос о России как о восприемнице наследства СССР. Это, в частности, означало, что все геополитические границы зон влияния, на которых держался СССР, должны были быть прочерчены заново. Нужны были условные двойные, тройные границы, границы наследства и наследия, границы временно отложенных решений, границы будущего строительства.
Из отсутствия подобных границ следует – и для нас это совершенно ясно и очевидно, – что власть предержащие не имели никакого образа или замысла будущей России. Они отрывали себе куски по факту, совершенно не заботясь о том, что делают. Набор же подобных всевозможных границ нужен прежде всего для того, чтобы осмысленно проращивать и формировать геополитическое тело России.
Подобную работу мы начали в Таджикистане. Генерал Николаев просто посчитал невозможным уход России из данного региона. Если Россия остается в этой точке мира и собирается здесь формировать и создавать свое тело, ей нужна ориентация и информация о том, что здесь будет происходить. То есть нужна новая система разведки будущей России – не прошлого издыхающего и умершего СССР, не ублюдочной и изломанной Российской Федерации, но будущей мощной России. Не стоит, видимо, специально и говорить, что подобные цели и видение Николаева не совпали с пониманием задач разведки ее руководителя в тот период – Е.М. Примакова, талантливого выговорщика условий “статус кво”, но не стратегического мыслителя.
Пусть это покажется странным, но если считать, что границы страны – это кожа геополитического организма (метафизику и оргдеятельностный схематизм кожи очень интересно развивает в своем учении о сознании С.В. Наумов), то именно в порах этой кожи и формируется вся система чувствительности, а вместе с ней души и психики обретающего свою определенность организма. Если еще к этому представлению добавить сформировавшееся в патристике (православных отцов Церкви) представление о “кожаных ризах”, надетых на ангельскую природу райских людей в результате совершения ими грехопадения и попадания под закон смертности, то окажется, что граница – кожа – есть важнейшее условие воплощения-развоплощения того или иного геополитического земного организма. В принципе душа страны и народа, ее архетип не нуждаются в границах и реализациях – в вечности у Господа архетип страны и народа поминается и хранится в памяти вечно, существует в приснобытии. Именно там, у Господа можно “...без Россий и Латвий жить единым человечьим общежитием” (В.В. Маяковский). (Необходимо еще, конечно, заменить слово “человечьим” скорее всего на “присноэйдетическим” – связанным с созерцанием Богом архетипа народа в вечности.) Здесь же, на земле, народ-страна и государство обязательно должны иметь воплощенную природу, организм, который приходит в соприкосновение с другими организмами-субъектами, с ними вступает в коммуникацию, их понимает, воспринимает, вступает с ними в контакт.
Если мы переместимся в старый Иерусалим – к земному подножию престола Отца Небесного, мы обнаружим нечто весьма похожее. Страны и государства суетятся, трутся вокруг святынь и пытаются оттеснить другие страны от своей прикрепленности к святыне, своей буквально материальной включенности в нее. Если отвлечься от столкновения христианства, мусульманства и иудаизма – когда могилы святых одной религии специально кладутся на пути паломников к святыням другой религии, и тем самым замуровываются священные врата и оказываются недоступными древнейшие храмы, – и ограничить все рассмотрение кругом только христианской религии, то и здесь мы столкнемся с чем-то похожим. Каждая страна, каждый народ старается локализоваться поближе к священным камням, сделать эти камни своей собственностью, прикупить еще землицы... И среди христиан в своем желании оказаться внутри святых мест все так же неожиданно хитроумны греки, хранящие в своих музеях какие-то редчайшие реликвии (например, алмаз Болдуина), так же упрямы, изобретательны и настойчивы армяне, готовые идти на любые лишения и унижения, на любой тяжелейший труд, лишь бы только приблизиться к заветным святыням, все так же уверены в своей правовой непогрешимости католики, монопольно обладающие истиной, и так же расточительны, принципиальны и противоречивы в своих столкновениях русские православные, казалось, уже обладающие всем и все вдруг теряющие...
Так вот, с этой точки зрения Россия для того, чтобы сформироваться заново как геополитический субъект в современном мире и построить Pax Russica (наряду с Pax Americana sive Pax Franca sive Pax Teutonica) должна по всем территориальным и экстерриториальным регионам (таким, как разные формы дискурса: права человека, глобализация, финансовый капитализм, открытое общество, антиплатонизм; как разные международные институты) провести границы своего присутствия и категорического несогласия с данным типом институтов, дискурсов, форм активности. То есть это должны быть границы фактического несуществования этих уже заявленных и заданных форм утверждения определенных антиценностей, их не должно существовать для российской традиции. С точки зрения гуманитарной культуры по отношению к России должен быть реализован принцип, который Олег Генисаретский назвал “вписанность во всевозможный набор существующих и возможных мыслимых миров”. Там, где это вписывание проходит легко и свободно, границы обозначаются одним образом, там, где форма включения для нас неприемлема, проводится другой тип границ, там, где мы должны быть, но нас туда не пускают, границы проводятся третьим образом, и т.д.
Из подобного рассуждения следует, что России надо заново образоваться как полноценному геополитическому телу и прочертить огромное число как разделительных границ, так и границ экспансии, а также сформировать границы изоляции и полупропускные односторонние и многосторонние мембраны – границы контакта. Разделительные границы четко обозначают неотделимую собственность России. Сегодня это прежде всего границы, обозначающие ее территорию, а также всю совокупность научно-технологических и организационно-институциональных, демографических и прочих ресурсов. Границы экспансии необходимы для обозначения сфер, в которых Россия продолжает либо начинает действие первопроходца и освоителя. Важнейшими границами экспансии, на наш взгляд, являются программы социокультурного научно-промышленного прорыва, связанные с созданием пакета технологий следующего поколения, обеспечивающие информационную и знаньевую революцию, проникновение в области порождения всех форм живой материи, освоение ближнего и дальнего космоса, дна Мирового океана, экстремальных зон расселения. Границы изоляции необходимы для того, чтобы поставить надежный щит на пути разрушительных, вредоносных для страны и народа тенденций. Эта область прежде всего связана с необходимостью восстановления финансовой и информационной безопасности страны. В России не может быть национальной валютой доллар. Нельзя допускать, чтобы под предлогом свободы слова происходило навязывание основному населению страны вредоносных разрушительных антитрадиционных ценностей. И наконец, границы контакта определяют области формирования нового миропорядка. Важнейшими границами контакта являются проекты построения новой цивилизации: новой мировой финансовой системы, сотрудничества в реализации прорывных инфраструктурных проектов, в обсуждении принципов общественного развития.
Прагматика
Эта описанная нами разграничительная философия очень быстрыми темпами превращается в жесткую реальность, по крайней мере для 36 российских регионов, которые получили статус приграничных. Это означает, что данные 36 регионов уже давно являются зонами хаотического или целенаправленного вторжения со стороны других государств, начиная от транзита наркотиков и кончая заселением Дальнего Востока страны китайцами. Если считать границы окнами геополитического контакта еще не сформировавшегося тела России с другими геополитическими телами, то, значит, треть регионов России находится в ситуации мягкой и жесткой экспансии со стороны других государств. Смогут ли регионы сами решить проблемы построения нужных им типов границ? Вряд ли. За организацией границы стоит вся сложнейшая архитектоника организации страны, начиная от ценностей и целей, переведенных в форму дискурса, и кончая институциональными технологиями. Для решения этих задач необходима другая государственность: перспективно мыслящая и имеющая стратегические цели.
Предыдущая глава
Вернуться в оглавление