Меня и моего народа нет в третьем тысячелетии

Одна из теорий снов состоит в том, что человек во сне готовит себя к будущему, внутри сна он выстраивает себя для встречи с будущим – часто страшным и трагичным. Он ложится с четким ощущением выстроить и простроить свое существование за порогом того, что он осознает, и того, чем он владеет в настоящий момент. Задача заключается в необходимости продолжения себя и продления себя за границами того, что представлено в узком однонаправленном фокусе осознанности.

И вот представим очень интересный тип сна. Вы засыпаете и во сне вам снится желтое тяжелое угарное марево, в котором вы переживаете настоящий кошмар разрушения своей телесности и определенности своего лица и личностной заданности. Вы вдруг начинаете в ходе сна терять свою определенность. На какой-то миг вам вдруг начинает казаться, что вы – это совсем не вы, вы – наблюдающий за самим собой, это кто-то иной, наблюдающий за вами. В ваш наблюдающий глаз начинает заползать-заливаться какое-то инородное “существоглядение”. Это “существоглядение” остается в вашем глазу навсегда, оно забирается в вас необратимо, разрушая вашу субстанциональную основу, алмазную космическую вечность глубинной белизны вашего сознания. Все ваши функциональные органы начинают терять свое назначение и свою определенность. Язык и небо перестают ощущать вкус, к ним бесполезно обращаться – они все равно ничего не почувствуют. Ухо перестает слышать – оно перестает быть органом слуха, вы перестаете различать остроту созвучий, аккорды разваливаются, превращаясь в какофонию, мелодия больше не слышна в наплыве самых разнообразных звуков, более того, перестают существовать эти звучащие капли – звуки. Наконец, исчезает самый удивительный орган – зрение. Но исчезает как-то странно. Нет, не просто все кончается тьмой, отсутствием света и непроглядной ночью. Отнюдь. Такое ощущение, что вы начинаете видеть фильм про самого себя, но в вашем сознании его прокручивает абсолютно вам чужое и отрицательно к вам относящееся существо. Оно это делает бесконечное число раз, ни разу в точности не воспроизводя и не повторяя увиденное, каждый раз внося какое-то искажение и аберрацию в восприятие прожитого вами и хорошо знакомого вам момента жизни.

Прокручивая-искажая видеоряд из кадриков прожитого, оно каждый раз вносит какие-то изменения, которые как бы подчеркивают и усиливают моменты неприятной мерзости сцен, происшедших с вами. В результате этих изменений страшным необратимым образом меняетесь и вы. Вы то все больше становитесь похожи на гадкое ядовитое насекомое, то превращаетесь в забронзовелое похотливое существо – ящера, то вообще растворяетесь в неопределенном потоке течения чего-то, возможно времени. Театр вашего сознания на границе Жизни-Смерти непрерывно и не переставая работает, отбрасывая в камеру-обскуру вашей психики дикие, задевающие нутро вашего я, образы-персонификации. Но вам каждый раз везет, просыпаясь, вы вновь с радостью ощущаете благодатную определенность своего однажды состоявшегося рождения – вы именно человек, вы разумное существо – вы бесконечно благодарны за то, что вы именно такой, какой вы есть. Безусловно, существуют люди, которые не переживали этой странной радости благодарения за то, что они просто есть, что они как-то фундаментально есть и существуют. Им то, что я описываю, просто непонятно. И слава Богу! Но с подобным переживанием могут происходить весьма неприятные вещи. Вы начинаете ощущать, что во сне вас, вашу субстанциональность что-то подтачивает, а вы есть только в бодрствовании. От сна к сну вы постепенно таете и сокращаетесь, как шагреневая кожа. Вас от потери сознания к обретению сознания – пробуждению все меньше и меньше. Ваша безусловность истончается и становится все тоньше и тоньше. Вас осеняет – кто-то во сне похищает вашу безусловность. Но вы ведь не можете не спать. Без сна вы существовать не можете – без сна вы существуете лишь в кошмаре изничтожающей, истощающей вас бессонницы. Без сна ваше естество иссыхает и постепенно превращается в пустую схему и иссыхающую тень, возможно, в зароговелую омертвевшую память о вас. Вам обязательно надо уснуть, чтобы восстановиться. Но попадая в сон, вы исчезаете и ломаетесь. Вы отдаетесь энергетической материи, над которой вы не властны. Это происходит потому, что сон, готовящий вас к будущему, заставляющий вас входить в поля будущего, показывает вам, что вас в будущем нет, в будущем вам нет места. В будущем есть огромное число враждебных вам наблюдателей, которые за спиной у вас готовы покусать, поломать, подавить вас, сделать вас не вами, надломить вас, обкарнать и обгнусавить вас, то есть прорваться в таинство программы вашего звука, вашего лица, состояния вашей души, которые неизреченны, но которыми изрекается и определяется формуемое слово, звукопрограмма и мыслеобраз. И о ужас! Защитная мембрана РЕНЕ – заново рожденного своим собственным личностным усилием не срабатывает. Но это все мы говорим о вас, читатель, чтобы вас хоть немножко проняло, поскольку это все может произойти с вами. Почему вы так уверены, что если вы поставили свечку в церкви, не пьете и не курите последних полгода, несколько раз поцеловали ручку батюшке, то все уже хорошо? А если совсем не хорошо? У вас до этого шальная мысль была, что надо только в хорошее место прийти, там все по уму, по совести, по правде сделать, и все состоится. А почему вы уверены, что пока вы собирались куда-то идти, это место хорошее не распалось или его не разрушили? Но можно, наконец, ведь и немножко отвлечься от вас самих и посмотреть на присходящее чуть под другим углом. В конце концов мы-то ведь хорошо знаем, что на нас свет клином не сошелся. Может произойти и такое: однажды уснув, мы вдруг проснемся с тяжелым ощущением, что есть мы, но нет той материи и плазмы-пластики, из которой вылепливаюсь-формуюсь-составляюсь-делаюсь я: из того моря говорений, речений, близких мне океанов-потоков и смыслов, с которыми я нахожусь в постоянных обменах и перезвонах, с которыми я одно и по материи которых моя душа просто перемещается как контур светового пятна, захватывая в фокус этого пятна разные летающие и образующие меня световые всполохи и узоры. С этого момента у человека появляется субстанциональная бессонница, хотя на него теперь может набрасываться и находить глубинный мертвецко-бодряцкий сон. И удивительно, чем больше он спит, тем более скованным и стянутым, беспокойно-отчаянно бессонным оказывается его растревоженное сознание. Угроза личного несуществования многолика... Очень мало кто осознает, вычитывает угрозу подобной программы во сне – “точка тире точка тире” складывается упраздненной азбукой Морзе в SOS: Меня и моего народа нет в третьем тысячелетии!

Поскольку мы постоянно занимаем позицию прослеживания возможностей процесса субъектообразования, то в очередной раз вынуждены зафиксировать удивительное, страшное отставание сознания населения существующей пока еще страны от сути происходящих процессов. Безусловно, это отставание связано с тем, что правильно, по соответствующим методикам работают средства массовой информации. Но с другой стороны, дойти до такого состояния, чтобы верить телевизору, – это же надо ухитриться! На наш взгляд, активно готовы и ждут процесса переваривания России не более 4% населения. И это тем более удивительно, что остальные 96% населения опять станут просто жертвой принятых другими решений.

С этой точки зрения всякий честный аналитик, понимающий, что происходит, должен подойти к самому краю и обсудить, несмотря на все заклятия и запреты на допущение данной возможности, очень простой факт – примет ли население после того, как свершится полное уничтожение субъектности России в качестве вполне уместного и легитимного сценария окончательное разрушение территориальной целостности и демонтаж государства? Хотя этот феномен – уничтожение России – и будет максимально долго затушевываться средствами массовой информации, в конце концов он все равно будет осознан. И поэтому наш вопрос вполне правомерен. Нам представляется, что приблизительно 25% населения России ни при каких условиях не примут факт ее уничтожения и активно будут бороться с оружием в руках против новых марионеточных администраций. Приблизительно 40% перейдут в разряд тайно сочувствующих, 35% будут пытаться приспособиться, 4-5%, которые заполнят телеэкран, будут активно приветствовать уничтожение России. Но даже при подобном раскладе 25%, готовых пойти на все, – очень сильная, можно сказать, решающая группа. Следовательно, данный сценарий чреват возможностью гражданской войны и большими потерями. Группа Бжезинского это тоже прекрасно понимает, поэтому не спешит идти на активное расчленение и переваривание бесхозной, ничейной земли, сам факт превращения которой в “чейную” вызывает рост идентифицированного субъектного сознания у населения. А этого как раз и нельзя допускать.

Собственно, из просчета этого крайнего варианта у нас и возникает вполне определенное понимание ситуации настоящего момента. Задача игроков расчленения и переваривания1  состоит в организации процесса таким образом, чтобы измученное население, промотавшее и прожравшее ресурс, само стало бы толкать администрацию территории на более активное вступление в альянсы с зарубежными правительствами. И все это, заметьте, под риторические фигуры и пассы об усилении роли государства, наведении порядка и т.д.

Кто же является активным субъектом управления процессом окончательного слома российской субъектности? Таких активных субъектов нам видится пять: международные финансовые и политические институты, которые уже осуществляют процесс переваривания, определенные группы в США, определенные группы Великобритании, имеющие свой антигерманский проект объединения Европы, китайские группы, турецкие группы. Япония же хочет откусить и переварить пока только причитающиеся ей, по ее мнению, Курильские острова.

Сам процесс переваривания России – это не новость. Он начался уже давно. Прикручивание к западным финансовым институтам – это начало и запуск этого процесса. Более того, после того как кусок пищи полили слюной, секретировали желудочным соком и с ним начались реакции, нечего удивляться, что дальше ферментированную пищу будут переваривать.

Но России и здесь “повезло”. Она попала в основное противоречие XX века – между промышленным и финансовым капиталом. В мире скопилось огромное число денежных суррогатов и необеспеченной денежной массы. Азиатский финансовый кризис – это начало слома мировых финансовых институтов, который давно ожидался. Августовский финансовый кризис в России – его громкое продолжение. Дальше Ларуш предрекает его развитие в США (это же повторяет и Сорос). Поэтому мирной финансовой колонизации так, чтобы заглотить Россию, не получилось – не хватает денежной массы. С другой стороны, долговая петля уже и сейчас весьма туга, долг необходимо обслуживать. И как замечают экономисты-аналитики, все идет к тому, что разболтавшееся российское население придется сгребать в кучу для потогонного труда, нацеленного на обслуживание долга. Это сгребание в кучу остатков российской промышленности, прежде всего, конечно, сырьевой, ресурсодобывающей, профессор Митяев предложил назвать “новой мобилизационной экономикой” (НМЭ).

Точка выхода на НМЭ является бифуркационной – она характеризуется отсутствием идеологии движения в будущее и уже достаточно жестким прикрутом к финансовому телу Запада. Одно неловкое движение в одну или другую сторону – не платить долги или захватить, купить куски российской территории – и повтор гражданской войны неминуем. Поэтому движения по заглатыванию, перевариванию России должны быть длинными, плавными, изматывающими.

Для российских элитных дипломатов и разведчиков характерен феномен сочетания большой головы (универсальное российское державное мышление вездеприсутствия, которое было сформировано за предыдущий период и досталось им по наследству) и хилых ручонок – испарившаяся энергия международного действия. Этот огромный шар сознания с ужасом наблюдает приближающийся церебральный паралич России в собственных телесных рубежах.

Правительство опять же сделало все, чтобы исключить рост самосознания, не дав населению осмыслить ключевое событие русской истории XX века – убийство Государя и его семьи. Вместо всеобщего институционального покаяния организовано театральное шоу с запланированным отсутствием на нем ряда зрителей: Московской патриархии и прочих. Шизофренизация русского сознания продолжается. Интересно, что эту шизофренизацию через стремление все сделать быстро, любым путем организуют идеологи русского сознания типа Аксючица, обслуживавшего Немцова. Зачем это им?

В данном воссозданном каркасе умирания нет никакого выхода, никаких возможностей. Позитивный же проект связан с формированием нескольких сетевых, астероидных групп, способных мыслить универсально, понимать пространство геополитических разломов и одновременно осуществлять единичные уникальные действия, выскакивая за контур сломанной постиндустриальной фиктивно-финансовой экономики. Эти группы, способные интегрировать в своей структуре промышленно-разработческую фирму, проектно-исследовательский институт, образовательный институт и маркетингово-массмедийный комплекс, организующий вокруг себя социальные реакции населения, могут стать законсервированными ядрами будущего постинформационного промышленного контура. Но это движение к постинформационному обществу будет в России долгим и трудным.

Итак, проблема конституирования агента-субъекта содержит в себе разные аспекты: геополитический, мировоззренческо-идеологический, институциональный, демографический, антропологический, религиозный и т.д. Начнем с геополитики.

Ключевые вопросы геополитики или кто мыслит и действует за российского субъекта?

0. Сегодняшняя ситуация становится как никогда зловеще ясна и понятна и, кажется, впервые начинает вызывать к жизни осознание необходимости и реальности геополитического мышления. В чем же особенности сегодняшней ситуации? В том, что к пространству России имеют претензии три мощнейших геополитических силы: развивающийся и быстро встающий на ноги Китай, пробивающий рыхлые постсоветские структуры исламский фундаментализм и, наконец, НАТО. Каждая из этих сил имеет собственный миф о своей ключевой роли в развале Советского Союза и свои претензии на передел и перемалывание постсоветского пространства.

Но для того, чтобы прорабатывать и выстраивать геополитические отношения, необходимо четко понимать, в какой мере все эти силы взаимно дружественны или, наоборот, их отношения друг с другом пронизаны энергией безразличия, в лучшем случае, или стремлением переиграть друг друга. Три выделенных субъекта рассматривают друг друга в качестве важнейших геополитических конкурентов в борьбе за лидерство в XXI веке. Но если это так, у России появляется возможность освободиться от бредней общецивилизационных ценностей и норм, вести с этими выделенными тремя силами собственную абсолютно не связанную никакими рамками и ограничениями линию.

Что означает подобная линия? Она означает, что Россия может становиться каждый раз проводником потенциала третьего субъекта в отношении двух других. Эта “проводимость” или “непроводимость” (погашение) потенциалов и является реальной геополитической характеристикой строения России. Будут ли потенциалы того или иного геополитического субъекта свободно проходить сквозь “тело” России и даже получать еще многократные усиления или они будут погашаться и преобразовываться – этим и будет определяться: является Россия сателлитной или независимой страной, она реально включена в систему многополюсного или однополюсного мира.

1. Рассмотрим случай с Китаем. Нам представляется, что Китай очень мало бы обрадовала перспектива союзного договора России с НАТО, результатом которого могли бы явиться патрули НАТО на восточных границах России с Китаем. А страны-члены НАТО могли бы с удовольствием принять предложение об участии в своеобразных военно-политических операциях на Дальнем Востоке. В условиях намечающегося присоединения Тайваня складывание потенциалов враждебно настроенных к коммунистическому Китаю сил вряд ли устроит последнего. Следовательно, даже за своеобразный нейтралитет, а при других условиях и поддержку развертывания своего потенциала и экономического роста Китай мог бы и должен был бы оказывать помощь и благосклонность России.

Отношения России с другим субъектом – фундаменталистским исламом – тоже не могут не вызывать озабоченность у Китая, мыслящего категориями государственного традиционализма. Заполнение “потенциально китайских пространств до Балхаша” (именно в этом причина отсутствия полноценных договоров с Казахстаном и Киргизией – воинственными мусульманами) просто будет означать выведение огромного территориального пространства из-под влияния китайской демографии и экономики. Но и это еще не все. Мусульманско-уйгурские урумчи грозят сепаратистским национализмом китайской государственности. Развертывание мусульманских плацдармов в постсоветской Средней Азии не может не сказаться на перебрасывании мусульманского постсоветского ренессанса – своеобразной антропологической революции – на территорию Китая: в Синьцзянь, Внутреннюю Монголию. Следовательно, логика умиротворения мусульманского фундаментализма не может не волновать и не интересовать Китай.

2. Если мы возьмем исламский фундаментализм, то первое, что выясняется – это его гигантская неоднородность. Мусульманского монолита не существует – есть огромное число различных групп и группочек, владеющих разными каналами и зонами проникновения. Если среди этих групп выделять просвещенный исламский традиционализм (цивилизационный ислам), а не фундаментализм, то мы попадаем в лагерь сил, враждебно настроенных к безграничному неудержимому распространению схемы американской демократии на любые этносы и любые системы культуры.

Нам кажется, что если бы исламский традиционализм был бы правильно прочитан и расшифрован Россией раньше, судьба кавказской войны с Чечней могла бы быть совершенно другой. Суды шариата и клятвы на Коране есть не что иное, как реакция традиционных этносов на внедрение политических технологий американской демократии, разрушающих сложившийся гумус существования этносов, – традиционные связи с могилами предков и сложившиеся ценностные основы жизни. Поэтому презрительная реакция чечен на русских вызвана совершенной аморфностью русскоязычного люда, свободно меняющего коммунистическо-аскетический тоталитаризм на стяжательско-продажный капитализм. И это отсутствие стержня и продажность не могут вызвать у традиционного этноса ничего иного, кроме ужаса разделить судьбу русских и подпасть под закон этнородового уничтожения. С этой точки зрения исламская реакция есть тест-отношение на силу либо на ее отсутствие. Ничего иного, кроме силы во всех ее проявлениях (денежном, государственном, религиозно-оккультном), ислам не признает. И в этой зоне, как мы уже сказали, возможен контакт исламского традиционализма и российского традиционализма, что предполагает восстановление традиционалистской политики в России.

Традиционалистская политика России отнюдь не означает скоморошьего воспроизведения символов традиционных для России институтов – монархии, особой роли Православной Церкви, но фактически требует проведения особой линии, нацеленной на регенерационно-воспроизводственную политику во всех сферах социокультурной и социальной жизни: в демографической сфере, в аграрном секторе, в промышленности, в науке. Наиболее приоритетными государствами в этой области с точки зрения контактов являются Малайзия, Иран и формирующееся Палестинское государство.

Восстановление традиционных контактов России с Персией (Ираном) является условием формирования плацдарма для включения в отношения с традиционалистскими исламскими государствами при посредничестве России западных государств, прежде всего Германии. Чем быстрее самостоятельная государственность Германии будет восстановлена, возможно, усилиями России, в качестве полноценного государства с множеством собственных геополитических плацдармов, тем быстрее лопнет и развалится формально-политический блок НАТО, тем быстрее будут выявлены и обнаружены противоречия между Германией и Англией.

Эта стратегия реального формирования мультиполюсного мира не может не быть принципиально выигрышной для России, поскольку в настоящий момент мы находимся в структуре однополюсного панамериканского мира с проигравшим “холодную войну” Советским Союзом, с которым сегодня отождествлена Россия и которая платит и будет платить по политическим долгам Советского Союза. Но выход за рамки идеологических членений “коммунистический мир – свободный западный мир” не означает попадания в объятия глубинной и безграничной русофилии. Наоборот, преодоление схемы “коммунизм – свобода” означает восстановление тысячелетней традиции борьбы Запада с сильной независимой Россией. Только кастрированная Россия, разваленная на десяток государств со слабой экономикой и огромными музеями про достославное, но безобидное прошлое, вполне может устроить Запад. Никакой самобытности и самостоятельности, взрывающей устоявшиеся схемы, там не потерпят. Поэтому выход для России может быть только один – проектировать схемы этой многополюсной самобытности и включать в них Запад, разваливая и растаскивая и архитектуру двухполюсного мира эпохи “холодной войны”, и более раннюю антирусскую архитектонику.

3. Обращаясь теперь к третьему мощнейшему геополитическому субъекту – блоку НАТО, стремящемуся заглотить и переварить весь набор “отломившихся” от бывшего Варшавского блока и бывшего Советского Союза государств, нельзя не признать зловещую последовательность реализации планов, озвученных Збигневом Бжезинским об окружении России системой санитарных кордонов и о разваливании России на несколько псевдогосударственных региональных образований.

После оккупации Косова НАТО превращается в средство, используемое англосаксонской политической общностью для реализации своих целей безотносительно к институтам и договоренностям мирового сообщества. В этих условиях спасение российской государственности и политическая торговля с Западом может идти только на основе военного и экономического усиления враждебных Западу или откровенно безразличных по отношению к Западу режимов: Индии, Ирана, Ирака, Кипра, Вьетнама, Палестинской автономии, с определенными оговорками для Китая. Проведение подобной политики сразу ставит нас перед вопросом, а в какой мере Россия сегодня самостоятельный субъект геополитики, а не проводник линии Международного валютного фонда и не худосочный придаток World Bank. В стратегическом же плане Запад может остановить только осознание того факта, что исламский фундаментализм после разрушения и освоения ряда российских геополитических коридоров по настоящему возьмется за “большого Шайтана” – Запад и Соединенные Штаты. И в условиях давления Запада на Россию у России может не остаться выхода, кроме как вооружать исламский фундаментализм и открывать для него коридоры выхода на Запад.

4. С определенной точки зрения Россия оказалась в цивилизационной развилке отношений западнизация-традиционализация, где стратегический выбор внутри этой дихотомии и будет определять весь спектр геополитических союзников. Очень важно, что ни западнизация не предполагает автоматически модернизацию технологий и институтов, ни выбор в пользу традиционализации не означает отказа от модернизации. Более того, как получается сегодня, выбор западнизации в России вдруг стал означать отказ от модернизации по целому техноинфраструктурному спектру, примитивизацию и застой в сфере научного развития и производства, что, конечно, не может не встревожить думающих политиков. Возможно, западнизация – это только сброс обветшавших хвостовых политических технологий общества потребления? Выбор же в пользу традиционализации позволяет отчетливо и внятно поставить вопрос о российском субъекте геополитических влияний и действий.

Проблема отношения к трем вышеперечисленным субъектам в чем-то тождественна традиционной для России ситуации геополитических выборов – Хазария, Византия, Запад, Орда – католический Запад в эпоху Александра Невского, что свидетельствует о воспроизведении некоторой архетипической ситуации в конце XX столетия.

Сегодня мы стоим перед очень серьезным вызовом, связанным с возможной потерей Россией государственной геополитической субъектности. Потеря этой субъектности в 25-летней видимой перспективе будет означать отщепление от России всех центральноазиатских плацдармов, Кавказа и Дальнего Востока. Постепенная смена центральноазиатскими государствами принципов светского государства на принципы исламской государственности и захват через идеологию ислама огромного демографического российского ресурса, а также быстрое заселение китайцами Дальнего Востока ставит Россию в ситуацию сложнейших вопросов: за счет чего и в каком направлении может быть наращен демографический, военно-политический, хозяйственно-экономический потенциал; каким образом слабозаселенные пространства Сибири и Дальнего Востока могут быть заново переосвоены россиянами; в какой системе совместных международных экономических проектов русские не будут вытеснены из восточноазииатского региона? Но это уже следующий пласт обсуждений проблем геополитики, при котором речь идет о системе мер по наращиванию потенциала и государственной субъектности, обеспечивающей эффективный вариант идентификации с ней населения.

Перейдем теперь к идеологической области, в которой царит всеобщая сумятица. Мы рассматриваем ее прежде экономики отнюдь не потому, что политика для нас важнее. Нет, просто идея границы формируется в мышлении, в системах мировоззрения, и поэтому с мышления и придется начинать.

Нам представляется, что сегодня абсолютно неверно проведена граница между капитализмом и социализмом – про это много говорили разные идеологи, но пока безрезультатно. Необходимо восстановить понятие социализма, поскольку это очень важная точка “отката” (используем вслед за О.И.Генисаретским компьютерную операциональную метафору – возвращения к незыблемости и независаемости сохраненного текста, изготовляемого рисунка при любых компьютерных “вирусных” катастрофах) для всех общественных групп. При этом под социализмом будет пониматься “обществизм” – как его и трактуют японцы (“сякайсюги”), – то есть идея общественного институционального развития в интересах всех групп социально приемлемыми методами. При этом наличие всех субъектов и всех групп представляет огромную ценность и требует обязательного сохранения, как и ценность самого общественного развития по заданным критериям и показателям, которые, безусловно, нуждаются в общем обсуждении, дискуссии. Наличие подобных показателей означает использование институтов и методов программирования, в том числе директивного (скажем, планирования Комиссией генерала Де Голля), впрочем, наряду с пониманием и включением неучитываемого спонтанного и естественного развития и роста негосударственных структур.

Так рассматриваемый социализм ни в коей мере не противостоит капитализму, поскольку в современных формах общественного развития участие частного капитала и негосударственных организаций необходимо и обязательно. Другое дело, какой частный и смешанный капитал становится партнером сил, способствующих общественному развитию. И здесь мы видим конфликт между олигархическим финансовым капиталом, незаинтересованным в общественном развитии, промышленных переворотах и резком подъеме уровня жизни всех групп населения, и промышленным капиталом, который заинтересован в освоении широкими общественными группами новых инструментальных средств – электроники, лазеров, новых методов накопления информации и т.д. Здесь мы также видим конфликт между прагматиками-государственниками со всеми традиционными общеизвестными издержками государственной бюрократии в России (дураки, дороги, взятки – что еще?) и “необольшевиками” – радикалами-рыночниками, желающими все сначала и до конца необратимо изломать, а уж потом строить, но обязательно на западный манер и по западным образцам. Поэтому очень важно вокруг идеи социализма выстроить двойную-тройную границу и начать обсуждать на этой отграниченной территории стратегические цели общественного развития России и вероятные сценарии подобного развития. Вполне возможно, что понадобится создание мобильного международного негосударственного “Института мировых проблем социализма (обществизма)”, где для нас важнейшими проводниками этих проблем и участниками дискуссии будут прежде всего социалисты Японии, Швеции, Италии и Франции, а уж затем Германии и Великобритании. Очень важны возврат к идеям Сунь Ятсена и критика его взглядов КПК Китая.

Мы хорошо понимаем, что для очень многих сам вопрос о постановке целей России оказывается неприемлем. “А чьи это, собственно, цели, каких групп? Пусть они потрудятся обнародовать свою принадлежность к тем или иным группам, у которых есть цели по отношению к России”, – говорят они. Это сделать несложно, и мы готовы к этому. Речь об ином, о необходимости построить и предложить корпоративно-институциональную конструкцию России как мультиагента, готового к пассионарному действию и преобразованию.

Первая и основная сложность, с которой здесь сталкивается КПРФ, заключается в отсутствии (институциональном, политическом) в настоящий момент народа, готового к волеизъявлению своих решений и принципов. И это принципиальное следствие правления в стране финансовой олигархии.

Финансовая олигархия конституирует свою власть за счет того, что разлагает, уничтожает существование народа, превращая его в частично подкупленное и соблазненное, а в основном загнанное в голод и нищету население. Тем самым финансовая олигархия провоцирует и специально организует постоянно кровоточащую границу социальной напряженности и скрытой гражданской войны. Как это ни парадоксально на первый взгляд, но для олигархии очень важно постоянно порождать этнические и социальные конфликты. Средством разрешения этих конфликтов всегда является подкуп одной части униженных и натравливание их на другую – оставшуюся часть и манипулирование общественным сознанием.

Важнейшая задача финансовой олигархии в области общественного сознания – разрушение незыблемых ценностей и норм традиционной жизни народа, отрицание объективности познания, создание системы абсолютно фиктивных ирреальных миров – своеобразных информационных наркотиков. Для противостояния им необходимо выдвижение технологии народостроительства и народоконституирования. В этом, собственно, и состоит проведение границы в данной области. Предложенная генералом Николаевым технология подписания наказа на власть может явиться средством инициации данного процесса. С точки зрения технологии проведения границ задача здесь состоит в том, чтобы покинуть застолбленную территорию обращения с населением и выйти в другое пространство – в пространство народопостроения.

В отказе от подобной технологии мы видим принципиальную слабость купеческой позиции Чилингарова и Бооса в “Отечестве” Юрия Михайловича Лужкова. Идея, что все можно купить (или всех можно уговорить, в том числе и жителей северных территорий, оставшихся без северного завоза, и жителей Кавказа), является принципиальной слабостью этих людей. Вопрос о народопостроении выходит за рамки цены и стоимости товаров, услуг, денег, поскольку народ, являясь субъектом истории, сам создает и назначает стоимость.

Таким образом, вопрос о границах для нас оказывается связан с вопросом об агенте действия, который будет проводить границы и самоопределяться. И абсолютной шкалой в этом определении является проблема народоконституирования России.

Только по отношению к народоконституированию может ставиться вопрос об усилении и развитии российской государственности. Все “шалые” игры Кириенко в менеджеральную революцию не пройдут. Революционность Кириенки – это истерика взбесившегося компьютера, который вслед за сциентологами Хаббарда считает, что всем можно манипулировать.

Постановка вопроса о том, будет ли конституироваться народ и какова процедура его конституирования, является абсолютной границей политических технологий, которая разводит коммунистов-бюрократов, купцов “Отечества”, техноманипулистов-радикалов.

В этой области конституирования народа как субъекта волеизъявления становится понятно, что основная граница, которая должна быть преодолена и сломана, состоит в скрытом признании, что единица народа – это индивид, осуществляющий выбор. И собственно этот самый индивид с огромным числом необеспеченных фиктивных прав – та виртуальная ложная сущность, электрод, вмонтированный в сознание, кукла-маска Шендеровича, вокруг которой выстраивается огромный корпус самых разнообразных воздействий.

Нам же в России с точки зрения евразийских ориентаций, требующих уважения и признания субъектности любой этноконфессиональной общности, очень важно выдвинуть систему корпоративных прав народов, этносов, товариществ, в том числе важнейшего для России права не разваливать систему поликультурного органического общения на фиктивные европеоидные мононации. Истерия мононациональной суверенизации, использованная как таран для разрушения Югославии, – хитроумное оружие Бжезинского, украденное у Бауэра и Ленина.

Итак, построение тела России может и должно развертываться одновременно по нескольким разным направлениям. Прежде всего это формирование институционально-корпоративного тела России. В соответствии с этим принципом оказывается, что народы, населяющие Россию, – ее важнейшее достояние. Выведение на передний план многочисленных народов, естественно населяющих данную страну, проживающих совместно и вступающих в органическое взаимодействие друг с другом, обнаруживает для России коммуникативное пространство взаимодействий с государствами, для которых общиножитие разных народов – важнейший принцип их страновой организации. Главными коммуникаторами России здесь оказываются Индия и Китай. После издания зловещих книг Бжезинского и событий в Югославии становится очевидно, что под принцип нападения и зачистки попадут именно многоэтнические поликонфессиональные страны. По ним будет нанесен основной удар. И они должны быть готовы к защите границ своего миропорядка.

Другой агент и субъект конституирования народа – это общины и сообщества самоуправления, земства, российская диаспора, образующие очень важный уровень страновой организации России. Именно их наказ к власти является решающим. Появление подобного сетевого агента и субъекта в едином столбе народостроительства и народоконституирования задает выход к новым принципам федеративной (в переводе с латинского – братско-договорной) организации землячеств. Одно дело, если работу по организации федеративных отношений ведут абстрактно-бюрократические региональные элиты, а другое дело, если регион – земля оказывается прошита тканью самоорганизованных общин и общностей.

Рассмотрим принципы и возможности конституирования субъекта этого типа чуть более подробно2 .